Шрифт:
«Понтифику есть чему изумляться, — про себя ухмыльнулась я. — Папскому бастарду породниться с прославленным семейством Медичи!»
Папа обеими руками поманил к себе кардиналов, и они втроем начали шептаться, предоставив нам томиться в ожидании. В конце концов Иннокентий отослал советников, распрямился и, недолго думая, выпалил:
— Я согласен!
Он снова одарил нас гнилозубой улыбкой, и все подняли кубки, громко провозгласив «Salutes!», [38] причем не у всех гостей здравица прозвучала одинаково искренне.
38
За здравие! (ит.)
Затем с колючими глазами и коварной улыбкой на тонких губах поднялся Родриго Борджа.
— От всего духовенства мы выражаем глубокую признательность семейству Медичи за стойкую и преданную поддержку престола. Пришло время отблагодарить их за давние заслуги.
Присутствующие беспокойно задвигались на сиденьях. Я не решалась ни с кем встретиться взглядом.
— Засим я представляю Джованни Лоренцо де Медичи к званию кардинала!
В зале на миг воцарилась мертвая тишина, потом все разом зашумели.
— Ему всего тринадцать! — выкрикнул Максимилиан.
— Он еще не дорос, — вторил ему герцог савойский, едва владея собой от злости.
— Я одобряю это назначение!
Все уставились на Асканио Сфорца, сохранявшего суровый и бесстрастный вид. Папа ошеломленно поглядывал то на одного кардинала, то на другого. Их заявление казалось нелепицей, но все же…
— Благодарю вас, ваши светлости, за тот вотум доверия, который вы оказываете моему усердному в учении и глубоко набожному сыну, — вымолвил Il Magnifico. — С самых ранних лет мальчик не желал для себя лучшего удела, чем посвятить себя Господу.
«И это мой Лоренцо, мой дражайший любовник! — ахнула я про себя. — Он же настоящий маклер от власти, политикан до мозга костей! Такой пойдет на какие угодно семейные жертвы и даже на жульничество, лишь бы как можно дальше раздвинуть свои горизонты!»
А тем временем Папа беспокойно ерзал в кресле.
— Джованни слишком молод летами, чтобы примерить кардинальскую шапку, — не слишком уверенно возразил он.
Максимилиан и герцог савойский забормотали свое одобрение его мнению — один Лодовико Сфорца сидел неподвижно с непроницаемым лицом и молчал. Папа тоже ни на кого не глядел, внимательно прислушиваясь к тому, что нашептывали ему оба кардинала.
— Но если он отправится на три года в Пизанский университет и изучит там каноническое право, — продолжил Иннокентий, — то по истечении этого срока братья во Христе охотно встретят его здесь, в Ватикане, и примут в свои ряды!
С этими словами Папа молитвенно сложил руки и потупил взор. Гостям Его Святейшества, какого бы мнения они ни придерживались, пришлось покориться папской воле. Итак, свершилось: через три года сыну Лоренцо де Медичи предстояло сделаться самым молодым кардиналом в истории Римско-католической церкви.
— Лоренцо, — обратилась я к возлюбленному, когда мы раздевались ко сну в его покоях.
— Да, любовь моя?
— Отец перед отъездом на родину выслал мне еще один ларец с диковинами, — невозмутимо произнесла я, расшнуровывая сзади его колет.
— Ты, вероятно, хочешь рассказать мне, что было в нем?
— Я нашла там среди уже привычных вещиц небольшую деревянную коробочку. В ней лежали черные липкие шарики величиной с булавочную головку.
— Мак?
— В письме отец поясняет, что эту смолку получают из растения под названием каннабис, иначе конопля. На Востоке из ее волокон плетут веревки. Но в таком виде она известна как гашиш.
— А для чего используют этот гашиш? — поинтересовался Лоренцо.
Оставшись в одной нижней сорочке и чулках, он прилег на постель под балдахин и удобно устроился на шелковом покрывале, среди горы пуховых подушек.
— Если смешать его с вином и миррой, получится прекрасный анестетик.
— Ты считаешь, он будет хорош против моей подагры?
— Вполне возможно. Но вообще-то он еще и… эйфориант.
— Неужели? — Лоренцо заинтересованно приподнялся, опираясь на позолоченную спинку кровати.
— Индийские странствующие монахи без него не обходятся. Они уверяют, что гашиш вызывает видения, потрясающие галлюцинации. С его помощью они обретают исключительный дар прорицания. Говорят, что древние скифы собирались в ритуальном шатре, рассаживались вокруг груды раскаленных камней и бросали на нее семена конопли. Геродот писал, что, вдыхая эти пары, они от восторга бились в припадках.