Пока дороги были в руках немецкой армии, командование вермахта могло использовать выступ в качестве плацдарма для подготовки нового наступления на центральном стратегическом направлении советско-германского фронта. Именно поэтому во всех операциях на ржевско-вяземском выступе советские войска пытались нарушить снабжение группы армий «Центр», перерезав эти дороги.

Даже летом 1942 г., когда основные наступательные действия вермахта разворачивались на южном участке фронта, «сохранению положения на центральном участке», сохранению существующих здесь аэродромов, близких к Москве, командование вермахта придавало очень большое значение. Для удержания плацдарма внутри выступа вермахтом была создана мощная, глубоко эшелонированная линия обороны. Ее создание началось уже в ходе отступления немецких войск от Москвы. 28 декабря 1941 г. ОКВ (Oberkommando der Wehrmacht – верховное главнокомандование вооруженных сил Германии) издало приказ об организации обороны, в том числе «путем оборудования всех населенных пунктов и хуторов в опорные пункты, а также максимальным эшелонированием войск в глубину… На центральном участке восточного фронта приступить к оборудованию тыловой позиции…».

Первоначально сплошной линии немецкой обороны на плацдарме не было. В крупные опорные центры немецких войск были превращены в начале 1942 г. города Гжатск, Сычевка, Ржев, Вязьма. Лиддел Гарт назвал их «города-бастионы». Но постепенно вырастала мощная линия укреплений. Все время, пока немецкие войска стояли внутри выступа, здесь шло строительство оборонительных сооружений. К началу Ржевско-Сычевской наступательной операции советских войск летом 1942 г. перед фронтом советских армий была уже создана многокилометровая полоса обороны. В качестве примера можно привести описание обороны германских войск перед фронтом 20-й армии Западного фронта.

Главная полоса обороны здесь имела глубину 5–8 км и состояла из первой позиции, включающей опорные пункты, которые соединялись одной сплошной и одной-двумя прерывистыми траншеями, и второй позиции в виде линии отдельных опорных пунктов, имевших тесное огневое взаимодействие и подготовленных для круговой обороны. Передний край обороны проходил по восточным окраинам населенных пунктов, по дорогам между населенными пунктами, по восточным опушкам лесов и рощ и по западным берегам рек. Как правило, все каменные и деревянные постройки были превращены в дзоты с перекрытием в три-шесть рядов бревен, предохранявших от прямого попадания 76-мм снарядов. В Погорелом Городище, например, каменные дома и подвалы были превращены в доты с двумя-тремя амбразурами. Сплошная траншея переднего края, к которой привязывалась большая часть огневых средств войск первой линии, установленных в особых сооружениях, соединялась с жилыми постройками, блиндажами и землянками (на отделение) при помощи ходов сообщения. Для скрытности передвижения эти ходы сообщения имели несколько выходов за обратными скатами. Некоторые дома и постройки, расположенные на возвышенности, использовались как наблюдательные пункты. Перед передним краем, в 20–100 м, устанавливалось сплошное проволочное заграждение в несколько рядов, которое состояло на отдельных участках из рогаток и так называемого немецкого забора (усиленный проволочный забор). Между проволочными заграждениями и окопами, в наиболее опасных местах, были проволочные заграждения из спирали Бруно. Проволочные заграждения усиливались полями противотанковых и противопехотных мин, расположенных в шахматном порядке или вразброс. В каждом опорном пункте имелось по несколько оборудованных позиций для противотанковых орудий, ротных и батальонных минометов. Для быстрого маневра позиции соединялись ходами сообщения.

Артиллерийские батареи располагались, как правило, в 2–5 км от переднего края. Огневые позиции артиллерии были хорошо оборудованы в инженерном отношении. На позициях сооружались специальные орудийные окопы с колодцами для стока воды и блиндажи на отделение. С фронта, перед огневыми позициями, ставились проволочные заграждения, а с флангов выкапывались окопы для противотанковой обороны. Снаряды хранились в отдельных убежищах в ящиках.

Штабы полков и батальонов размещались в населенных пунктах. Командный состав располагался в хорошо оборудованных блиндажах, землянках и домах, занимая одну из главных улиц, по которым запрещалось ездить. Офицерские помещения имели телефонную связь, электрическое освещение и были радиофицированы. Далее, в глубине, по рекам Вазуза и Гжать, на наиболее важных участках немцы готовили вторую оборонительную полосу.

Перед фронтом 31-й армии Западного фронта в той же операции немецкая линия обороны представляла собой сплошные траншеи с густой сетью ходов сообщения полного профиля, с проволочными заграждениями в два-три ряда. На танкоопасных направлениях на глубину 10 км были установлены противотанковые мины и фугасы, вырыты эскарпы и рвы, поставлены надолбы. Блиндажи на каждое отделение имели перекрытия в 4–6 накатов бревен диаметром до 20 см. В населенных пунктах все каменные и часть деревянных построек и их подвалы были превращены в двух– и трехамбразурные огневые точки. Глубина главной полосы обороны достигала 5 км.

В Сычевке, в самом городе и на железнодорожной станции, были возведены мощные инженерные сооружения, хорошо укреплены берега рек Касни и Вазузы. Многочисленные дзоты были соединены густой сетью траншей.

Вход в бункер на участке 18-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии. Лето 1942 г.

Строительство бункера на участке 18-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии. Лето 1942 г.

В районе Гжатска было создано несколько линий обороны. Первая проходила по укрепленным высотам перед городом, вторая – по реке Алешня, третьей был сам город, разделенный рекой Гжать на две части, с его каменными зданиями.

Основательно был укреплен Ржев. Так, перед фронтом 30-й армии Калининского фронта только на линии Ильино – Подсосенье – Космариха – Свиньино – Немцово в течение мая – июня немецкие войска соорудили 559 дзотов и блиндажей, отрыли 280 окопов, 7 км противотанковых рвов, оборудовали 23,5 км лесных завалов. В мае – июне так называемая линия «Кенигсберг» севернее и восточнее Ржева была укреплена по всему фронту немецкой 9-й армии. Местами возникли настоящие бункерные деревни, например, по фронту 18-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии, где бункера даже получили названия немецких городов. Причем по мере отхода немецких войск строились новые линии обороны. Так, предвидя возможный отход с линии «Кенигсберг» в ходе Ржевско-Сычевской наступательной операции советских войск, в северной части Ржева строилась во второй половине августа новая, так называемая линия «Новый Кольберг». В ее строительстве участвовали не только саперные батальоны, но и вернувшиеся из отпусков солдаты, обозные части и даже местное население. Участники наступления частей и соединений 30-й армии Калининского фронта в сентябре 1942 г. вспоминали позднее, что немецкая оборона на северо-восточной окраине Ржева представляла собой минные поля, несколько рядов проволочных заграждений, затем две траншеи полного профиля с бункерами и блиндажами на расстоянии 500 м друг от друга. Все дома были соединены друг с другом закрытыми ходами сообщения, подвал каждого дома был превращен в дот, приспособленный к круговой обороне. На углах улиц были вкопаны танки [2] .

По воспоминаниям участников боев, немцы часто устраивали в заграждениях сюрпризы. Например, возле д. Космарихи в районе Ржева немцы соединили проволочные заграждения с противотанковыми и противопехотными минами, и любое прикосновение к проволоке вызывало взрывы.

В итоге почти годовой работы ржевско-вяземский плацдарм был укреплен практически по всему фронту на много километров вглубь. В советской литературе начала 1950-х годов говорилось, что этот участок был укреплен «всеми средствами современного инженерного оборудования». В современных работах говорится о 80–100-километровой глубине обороны. При описании «Мартовской операции преследования 5-й армии» [1943 г. – С. Г.] в разделе «Выводы» «всему комсоставу» было рекомендовано изучить «старый оборонительный рубеж восточнее Гжатска». Говорилось, что он характерен для обороны всей немецкой армии и его изучение поможет частям Красной Армии. В июле 1943 г., уже после ликвидации немецкого плацдарма, «для изучения немецких оборонительных позиций» в районы Гжатска и Вязьмы было разрешено выехать группе преподавателей Военной академии им. Фрунзе.