Агния села рядом и тихо заплакала — слезы струились по дрожащим щекам, ресницы слипались — от едкого порошка, нервного шока, усталости. Потом она ощутила на плече ласковую тяжесть ладони, осторожное поглаживание.

— Ну-ну, сестренка. Все кончено. Ты меня опять выручила, теперь не расплачусь. Вставай.

— Зачем? Куда?

— Вперед или назад, везде одинаково. Обопрись. Они подобрали арбалет, зажгли очередной факел и вновь побрели под низкими давящими сводами по бесконечным коридорам, оставляя сажею метки возле уже пройденных поворотов — и таким способом обнаружили новые штольни под лабиринтом, настоящие, без аккуратных коридоров, плавных поворотов и неожиданных тупиков. Никто здесь не шлифовал стены, не выравнивал пол. В некоторых местах крепежные стойки сгнили, с готового обрушиться потолка осыпались камни и сочилась вода.

Они миновали один проход справа, потом у очередной развилки двинулись влево, ощупывая стены и полагаясь больше на интуицию, чем на зрение. Все туннели беспрестанно куда-то сворачивали, сплетались, разъединялись и снова свивались в замысловатый рисунок без начала и конца. Скоро они попали в обширный зал, где ряды сталагмитов вздымались подобно хищным клыкам, пытаясь соединиться со свисающими сверху ножами-сталактитами. Из него выходили две штольни: одна полого спускалась вниз, другая оказалась полностью завалена гранитными глыбами. Возле нее валялся метательный клинок отвергов.

— Значит, синекожие лилипуты сюда наведываются, — заметил юноша. — А у нас последний факел. Потом соорудим самодельные из рубах.

— Попроси помощи у своих богов.

— Не могу, мы слишком глубоко в царстве демонов. Лучше сама — чему-то ты ведь научилась у старой колдуньи.

— Во всяком случае не проникновению сквозь стены или получению огня из ничего. Успешней всего получалось мысленная приманка зверей. Подожди-ка… Великолепно! Если в лабиринте люди, они будут здесь — проверено на трупоедах. Гм, а если явится нечисть?

— Оставшись в живых покажут правильную дорогу.

— Хвастун, помолчи и не шевелись.

Она удобно устроилась на плоском камне, зажмурилась и стиснула лицо ладонями, сплетая незримую паутину поиска. Это походило на прежнюю охоту, но теперь с иной целью. Ее сознание расширялось наподобие кругов на воде, истончалось, охватывало окружающее — как это получалось она не ведала и не хотела знать — просто чувствовала мрак и холод наплывающих пространств. Пусто, пусто… И снова немое забвение подземелий. Ни души.

Ратмир кашлянул и ее удивительное состояние исчезло. Она недовольно открыла глаза.

— Думал — спишь, — сотник извиняюще улыбнулся. На его лице играли причудливые тени и блики от дрожащего пламени.

— Ощутила кого-нибудь?

— Только тебя? Бесполезно — никого.

— Подкрепись, — он разделил последнюю порцию еды и дал Агнии большую половину. Она молча съела.

— Попробуй снова, сестренка.

И вновь нематериальная паутина концентрически раскинулась вокруг нее — словно миллионами чутких нервных пальцев она ощупывала каждый проход. Ни искры разума, безмолвно, одиноко — и вдруг ей почудилось эхо мысли. Это была лишь искра надежды, но и ее оказалось достаточно, чтобы вдохновить и прибавить сил. Да, несомненно в нижнем штреке кто-то двигался, оттуда ощущались любопытство, целенаправленность, обрывки мыслей. Она напрягла свое сознание и осторожно, боясь вспугнуть, прикоснулась им к чужому мозгу. Теперь спроектировать на него побуждение, которое тот принял бы за собственное. К примеру, так: «Почему бы не отправиться в зал со сталактитами и сталагмитами? Просто необходимо, потому что нужно. Решено».

Она не удивилась, почувствовав усиление чужого психического импульса — незнакомец приближался. Уже можно его не контролировать — мысленное внушение достаточно мощно для продолжительного действия. Похоже, предсмертный дар бабушки Льезе продолжает расти.

Она «отключилась» и вновь увидела чуть тлеющий факел, пляшущие тени на стенах, сидящего Ратмира.

— Ну? — с надеждой поинтересовался он.

— Топает. Наверно, отверг — какой-то неестественный.

— Лишь бы знал выход. Коптилка наша совсем зачахла.

Он вытащил нож, Агния — последнюю стрелу. Разговаривать было не о чем, во внезапно наступившей абсолютной темноте не хотелось даже думать. Скоро обостренным чутьем они почувствовали постороннего, хотя не слышали ни звука. Ей показалось, что весовит усмехается, но она не поручилась бы.

В незаваленной штольне мелькнул бледный рассеянный свет, снова мерцание — и они увидели маленького плотного человечка с черными блестящими глазами, двигавшегося с поразительной для его комплекции легкостью. Зеленый камзол, красные бархатные штаны, сизая борода от оттопыренных ушей до широкого кожаного пояса с подвешенным почти игрушечным топориком.

— Гном, — хмыкнул весовит, опуская нож.

Коротышка вздрогнул, чуть не выроня факел, и тут же церемонно поклонился. Его глаза встревожено перебегали с одного лица на другое.

— Да, а кто вы?

От девушки не укрылись его полный жгучего любопытства взгляд и рука, дернувшаяся к оружию.

— Паломники к святым местам, — смиренно поклонилась она. — Надеемся на приют и гостеприимство.

— А господа паломники знают, куда их занесло?

— А куда? — удивился Ратмир.

Гном похмыкал в бороду: