— Я живу в небольшой стране, удаленной от самых могущественных и сильных государств в центре Греции, — ответил он. — Мы ведем простую и беззаботную жизнь. Но если человек живет в подобном краю, ему необходимо покинуть свои границы, чтобы узнать мир и набраться опыта. Когда я услышал, что самую красивую женщину в Греции выдают замуж, то решил, что сам хочу на нее посмотреть. Не ожидал, что она сама проявит какой-то интерес к островному царевичу. Это до сих пор меня удивляет. Но нет вреда от почитания земного божества.

— Под твоей суровой внешностью скрывается прекрасный характер, — заметила Елена. — Думаю, что могла бы быть счастлива на Итаке, если на ней рождаются мужчины, умеющие так хорошо говорить.

Одиссей уже собрался сказать, что ее будут рады там видеть, а ее присутствие превратит каждого итакийца в аэда, но только собрался открыть рот, как к ним присоединилась Клитемнестра.

— Ты, сестра, вечно мечтаешь о том, как сбежать. Как жаль, что ты — женщина, что твоя судьба всегда находится в руках других. — Она обвела взглядом сидевших знатных господ. — Где мой муж?

— А ты как думаешь? — ответила Елена. — Как обычно, подглядывает за Пенелопой.

* * *

Эперит посмотрел снизу вверх на Пенелопу, стоявшую перед расположившимися на скамьях воинами. Девушка улыбалась.

— Добро пожаловать в Спарту, воины с Итаки, — поприветствовала она их. — Меня зовут Пенелопа, дочь царя Икария. Надеюсь, что вам предоставили все, что необходимо. А если нет, я сделаю все, что смогу, чтобы вы лучше чувствовали себя у нас дома.

— Ты можешь сказать нам, удастся ли Одиссею жениться на Елене? — ответил Дамастор. Остальные рассмеялись и закричали. К ним присоединился Гиртий и воины Родоса. Они шутили и хохотали, получив в ответ град из кусков хлеба и пирогов из ячменной муки.

— Одиссей — это рыжеволосый мужчина с короткими ногами и руками, напоминающими стволы деревьев? — спросила Пенелопа. — Тогда я надеюсь, что его неудачные комплименты произведут большее впечатление на мою двоюродную сестру, чем на меня.

Снова послышался взрыв смеха. Опьяневшим воинам понравилась молодая женщина, и они предложили ей вина и место за столом. Пенелопа приняла приглашение.

— А ты, госпожа, замужем? — поинтересовался Эперит.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Ты считаешь, что мне следует выйти замуж?

— Да, — ответил Эперит, осмелевший от вина.

— За него, — со смехом добавил Антифий.

— Эти люди к тебе пристают, Пенелопа?

— Нет, господин Агамемнон, — ответила она натянуто, когда рядом с ней появился царь Микен.

Он обнял ее за тонкую талию, его большой палец почти коснулся ее груди. Воины замолчали, глядя на стоявшего перед ними Агамемнона в безупречной одежде и позолоченных доспехах (которые он носил постоянно, опасаясь покушения).

Эпериту этот человек сразу же очень не понравился. Его раздражали наглость и самодовольство царя, а еще — рука на талии Пенелопы. Юноша заметил, как она слегка поморщилась, когда Агамемнон ее обнял, и с удивлением почувствовал желание защитить ее от такого прикосновения собственника. Молодой воин не представлял, почему она не высвобождается из объятий царя. Но, возможно, девушка понимала, что лучше не сопротивляться ухаживаниям самого могущественного человека в Греции, который, как ходил слуги, часто заводил любовниц из числа рабынь и женщин знатного происхождения, при этом не делая между ними различий.

— Это люди Одиссея, — объяснила Пенелопа. — Я просто приветствовала их и пыталась сделать так, чтобы они чувствовали себя более удобно. Дворец может внушать благоговейный страх тем, кто раньше здесь не бывал.

— Я слышал про судьбу вашей родины, и сочувствую вам, — проговорил Агамемнон. Воины закивали, одобряя их признание царем. — Кто здесь старший?

Галитерс встал и сделал шаг вперед.

— Я, господин. Галитерс, сын Мастора.

— Скажи мне, Галитерс, если Итака вступит на войну, сколько человек вы сможете собрать? Сколько кораблей?

Агамемнон уже задавал тот же вопрос Одиссею, но ответ начальника стражи позволит узнать, говорил ли царевич правду или скрывал истинную силу. А заодно это заставит воинов думать, что его интересует их мнение, обеспечит верность и преданность, если им придется сражаться под его командованием.

— Никто на самом деле не знает, господин, — ответил Галитерс. — Нам никогда раньше не приходилось собирать всех мужчин, чтобы отправиться на войну. Но, по моей прикидке, со всех островов можно набрать людей на двадцать галер, одновременно оставив достаточно для защиты страны в наше отсутствие.