— Значит, это и есть Елена? — спросил Эперит, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Елена? — фыркнул Гиртий. — Это не Елена, парень. Это дочь Икария, Пенелопа.

* * *

Одиссей поднял голову, когда Пенелопа приблизилась к возвышению, и его беседа с Агамемноном и Диомедом прервалась. Он едва ли мог оторвать от нее взгляд. Девушка уверенно пробиралась среди мужчин, а царевич был очарован красотой ее движений и идеальной симметрией спокойного лица. Он подумал, что если это и есть Елена, то стоило проделать все путешествие только для того, чтобы взглянуть на нее.

Когда Пенелопа добралась до возвышения, Одиссей встал и быстро расправил складки на своей не самой новой одежде.

— Тиндарей, репутация твоей дочери вполне заслужена, — сказал он и низко поклонился, однако был не в силах оторвать взгляда от умного и красивого лица девушки. — Неудивительно, что лучшие мужчины Греции собираются в Спарте.

Пенелопа уперла кулачки на бедра, склонила голову и нахмурилась, сдвинув ровные брови.

— К счастью, ум не является обязательным требованием для лучших людей Греции. Как хорошо, не правда ли? — спросила она, а затем, отмахнувшись от последнего претендента на руку Елены, повернулась к Тиндарею. — Дядя, твоя царица просит себя извинить. Она поручила мне сообщить тебе, что Елена вскоре появится здесь.

Царь кивнул.

— Снова не может найти нужное платье?

— Вероятно, у нее их слишком много, дядя, — ответила Пенелопа. — Но думаю, что выбранное ею платье подчеркивает ее лучшие черты.

— Отлично! Именно это хотят видеть мои гости.

— Может статься, ты не будешь так радоваться, когда она появится, — хитро улыбнулась Пенелопа. — Но все будет показано.

Она склонила голову и повернулась, что уйти.

— Пенелопа! — сурово сказал Икарий. — Я воспитывал тебя не для того, чтобы ты грубила незнакомцам. Возможно, в дальнейшем ты будешь менее резкой при обращении к царевичу Одиссею.

Так и не поворачиваясь, девушка сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

— Простите, господин, — сказала она, хотя было не совсем ясно, перед кем она извиняется. Затем дочь Икария посмотрела снизу вверх на Одиссея и искренне добавила:

— Надеюсь, что вы не обиделись.

Одиссей все еще страдал от унижения, а страдания еще усиливались оттого, что эта женщина его привлекала.

— Потребуется несколько большее, чем твой слабый ум для того, чтобы меня оскорбить, — ответил он.

Пенелопа гневно посмотрела на него, развернулась и удалилась в толпу празднующих.

— Ты рассказывал про царя Приама, — напомнил Одиссей Агамемнону, но продолжал следить глазами за дочерью Икария в толпе рабов и воинов.

Агамемнон, который тоже смотрел на Пенелопу, кивнул и приложил палец к губам.

— Я уже вижу, что у нас одинаковые взгляды, Одиссей, поэтому доверюсь тебе. Но это новости не для всех ушей. Пока…

Вместе с Диомедом они тихими голосами объяснили Одиссею, что Троя требует дани со всех купцов, проплывающих по Эгейскому морю. А это — не только оскорбление всем грекам, но и угроза удушения торговли, от которой зависят и благодаря которой процветают греческие государства.

Одиссей осушил кубок.

— Так что вы предлагаете?

— Все, что необходимо для поддержания здесь мира, — скапал Диомед. — Мы обдумываем объединенный набег на Илион, землю вокруг Трои, чтобы разграбить пару городов-союзников Приама. Нужно что-то, что даст греческим государствам общую цель. Но необходимо, чтобы все греческие цари выступали на нашей стороне. Ведь иначе кто поведет их армии через Эгейское море, если дома все еще остаются враги? Эта встреча — идеальный шанс провести военный совет.

— Я всей душой за союз греческих государств, — заявил Одиссей. — Особенно, если это поможет сохранить мир между нами всеми. Но осуществление такой мысли на практике — совсем другое дело.

Остальные его больше не слушали. Вместо этого они смотрели мимо него на открытые порталы большого зала, где внезапно воцарилась тишина. Одиссей повернулся.

У входа стояли две женщины. Одна была высокой и стройной, с длинными черными волосами. На ее висках появилась седина, а несколько морщинок в уголках глаз указывали на возраст. Все собравшиеся воины смотрели бы на нее, привлеченные красотой властной и сильной женщины, если бы не ее молодая спутница.

Пришла Елена Спартанская.

Глава 17 Дочери Лакедемона

Когда Елена оказалась перед собравшимися воинами, в зале воцарилась тишина, накатывая на него, словно волной. Слова застыли на устах, рук с кубками вина замерли на пути ко рту. Создавалось впечатление, будто вошла сама Медуза и одним взглядом обратила их всех в камни.

Она была высокой, обладала длинными черными волосами и белой кожей, на которую, как казалось, никогда на падали лучи солнца. Глаза напоминали обжигающий лед. Когда Елена оглядывала заполненный зал, ее очи будто бы распространяли холодный огонь по венам каждого мужчины. Эперит понял, что Пейсандр был прав — нет слов, которыми можно о ней рассказать.