Афина раскрыла ладонь, на которой лежала маленькая глиняная печать. Одиссей взял ее у богини и стал рассматривать. Благодаря исходящему от богини свечению Эперит в своем укрытии смог разглядеть, что предмет имеет форму совы.

— Разломаешь ее — и я приду к тебе, — давала она указания. — Но этим можно воспользоваться всего один раз. После этого тебе придется полагаться только на свои силы и средства. И на своих товарищей, потому что я не отправлю тебя одного. Для начала ты должен взять с собой вот этого.

Внезапно она наклонилась над кустом, за которым съежился Эперит, и, казалось, не прилагая усилий, вытащила его на открытое место. Юноша упал на землю между ног богини и Одиссея. Лежа на спине, пораженный и удивленный, он уставился на них. Они в свою очередь смотрели на него.

— Эперит?! — воскликнул Одиссей. — Ведь ты же, вроде, должен быть в лагере.

— А ты же, вроде, должен покупать мясо, — ответил Эперит.

Афина стукнула копьем по земле у его головы.

— Тихо! — приказала она. — Боги убили бесчисленное количество людей, которые за ними шпионили. И я подумываю о том, чтобы убить тебя.

Юноша перевернулся и, моля о пощаде, обхватил ее ноги руками.

— Пожалуйста, богиня, не надо! Я только хотел посмотреть, что делает Одиссей, потому что он мне соврал. Мне никогда в голову не приходило шпионить за тобой, госпожа. Прости меня, и я буду почитать тебя до конца дней своих. Я обещаю любить тебя больше, чем кого-то еще из олимпийцев.

— Это только то, что я заслуживаю, — сказала богиня суровым голосом. Затем он немного смягчился, и она копьем оттолкнула молодого воина от своих ног. — Отпусти меня, Эперит. Отпусти и вставай.

Он с неохотой отпустил ее ноги и встал, отряхивая пыль с плаща. Потом он сделал шаг назад и склонил голову, чтобы не смотреть прямо на богиню.

— А если я прикажу тебе следовать за Одиссеем на край земли, ты сделаешь, как я хочу?

— Да, госпожа Афина, — ответил он. — Моя судьба уже связана с Одиссеем. И я поклялся выполнять волю богов. Ты можешь не сомневаться: я сделаю так, как ты скажешь.

— Отлично! Держи слово, и с тобой не случится ничего плохого. Но хочу тебя предупредить: опасайся женских чар. У тебя нет опыта общения с этими подлыми и грешными созданиями, Эперит, а неправильный выбор окажется губительным. Одиссей, вот мой прощальный совет тебе: опасайся своих друзей. И не забудь про мой храм в Мессении.

В следующее мгновение она исчезла. Эперит провел рукой по тому месту, где она только что стояла, но там не осталось ничего.

* * *

Хотя отряд проснулся до рассвета и нигде не задерживался, им потребовалась большая часть следующего утра, чтобы добраться до порта, где стоял корабль итакийцев. Путешествие прошло спокойно. Они спустились к огромному заливу, который Эперит видел предыдущим вечером. Чувствовалась усталость, потому что командиры Одиссей и Галитерс были безжалостны, настаивая на быстром темпе и разрешив всего несколько привалов. Несмотря на это, новый участник отряда обрадовался, поняв, что другие воины довольны включением его в их ряды. Только один Ментор держался холодно и отстраненно.

Во время марша Эперит почувствовал странный запах в воздухе. Он не был ни приятным, ни отвратительным, просто непривычным для него. Юноша увидел больших белых птиц, круживших в небе над ними. Он никогда не видел таких птиц до появления у Пифии. У них были длинные загнутые клювы и достаточно большой размах крыльев, чтобы отбрасывать тени на воинов во время полета.

Эперит наблюдал за тем, как они летят по ветру, машут крыльями, кружат и поднимаются вверх в ярком солнечном свете, почувствовав незнакомую боль в сердце. У него возникло ощущение, будто он находится на пороге нового мира, в который страстно желал попасть, и вскоре сможет сбросить лохмотья прошлой жизни, впервые обнаружив, кто он есть на самом деле. Молодой воин делал поворот, в результате чего отец и Алибас исчезали из поля зрения, а он сам вставал на тропу, ведущую к обещанной славе. Оковы и обязательства старого мира не будут больше иметь над ним никакой власти.

С его спутниками тоже произошли превращения. Больше они не казались усталыми, не сгибались под весом оружия. Вместо этого мрачное настроение воинов сменилось болтовней и возбуждением, которого раньше Эперит не замечал. Их разговоры больше не представляли собой поток проклятий и ругательств, обмен жалобами, как это было в предыдущий день. Теперь они говорили об Итаке. Люди с готовностью обсуждали жен и семьи, домашнюю пищу и вино, которое любили пить у родного очага. И они говорили о море…