— Держи, — достал стрингер сигарету.

Он чиркнул зажигалкой. Мамка нервно затянулся, вытерев о рукав кровь.

— Мне государство денег платило через банк. Каждый месяц ходил получать. Но мало совсем… А я машину хочу купить, — доверительно шепотом сообщил сталкер. — Теперь точно куплю… В Зоне сначала трудно было. Собаки нападали, кабаны. Один раз даже кровосос. Но меня папка в тир водил, я за себя постоять умею…

— А зачем тебе машина?

— Да ты что! — улыбнулся разбитыми губами пленник так, будто Смертин в этом мире вообще ничего не понимал. — У кого машина — того уважают. У папы была, его уважали. Многие к нему приезжали, шины вулканизировали, отремонтировать просили. Когда папка был жив, все мужики ко мне хорошо относились, здоровались даже.

— А потом?

— И потом тоже уважали. А во дворе издевались… Я книжки люблю читать, а еще в шахматы играть. Я бы с тобой сыграл, только вот доску спрятал в подвале дома на Кордоне. Там сухо и точно никто не найдет, — лопотал Мамка.

Видно, все же отпустило парня. Со стороны трассы вновь начали палить. Кто-то протяжно закричал.

— Пулю схлопотал, — прокомментировал не отрывающийся от окна Бочка.

— Саян! — позвал узбек. — Военные сталкеры подтянулись!

— Я понял, — ответил из коридора командир.

Кляп был как всегда спокоен. Через поле по следам группы к заводу выходил отряд военных сталкеров. Их было намного меньше, чем в Чистоголовке, видно, псевдогиганты поработали на славу.

С одной стороны охота, а с другой военные. Сейчас встретятся, и начнется потеха.

— Военные своих зачистят, — сказал тихо узбек. — Задача элиты — пресекать в Зоне любую незаконную деятельность. Не получится отдохнуть нам.

Смертин вышел в коридор к командиру. Тот курил, прислонившись спиной к стене.

— Саян, ну откуда у тебя такие гестаповские методы? Ты же видишь, он дурак.

Командир сурово посмотрел на стрингера.

— Ты там с Рябым шептался. Он тебе что-то про Монолит плел, про Зону, про желания…

— Было дело, — кивнул Алексей. — В лесу.

— У каждого есть сокровенное. Я, например, всегда хотел семью. Сирота я. И только в Зоне у меня появились братья. Мне плевать, журналист, что ты о них думаешь. Они — мои, моя единственная родня. Больше никого нет. Так вот, чтобы защитить братьев, надо быть жестоким. Здесь нельзя сопли распускать, потому что всегда есть вероятность получить пулю в спину. Понял?

— Понял.

— Я никому, кроме этих парней, не доверяю. Все чужое — в грязь, иначе в грязь втопчут тебя. Ты извини за ангар. Я же тебе сказал — приказ. Ты нормальным парнем оказался, можно сказать, я к тебе привык, журналист. Только соплей у тебя много, но это, скорее, от непривычки. Да и не твое дело по Зоне шастать — я все понимаю.

— А я тебе в школе в Припяти об башку камеру хотел разбить, — хмыкнул стрингер.

— Снегирь не отвечает весь день, — продолжил Саян. — Лаптя из-за меня потеряли. Надо было остановить, но я промолчал. Свин погиб, Жору… Не знаю, что теперь с Жорой будет. Они все — моя семья. Я за них пасть порву, но не все в моих силах.

Стрингеру казалось, что все несется по замкнутому кругу. Солдаты — бегство — передышка — солдаты — бегство и так далее. Когда-нибудь все это должно закончиться. Или группа, наконец, убежит, или их догонят. Одно из двух. Но скрываться сил уже не было. Их отнимала Зона. У всего есть свои границы и пределы. Тело Алексея отказывалось сопротивляться дальше. На диван! Кружку пива, бурчание телевизора и тусклый свет ночника. Вот что надо! Ночь, улица, фонарь, аптека… А дальше хоть потоп. Как говаривал один знакомый, чтобы выбраться из дерьма, сначала в нем надо как следует извозюкаться. Смертин был уже по уши.

Военные сталкеры нарвались на охотников. Началась потасовка, и где-то недалеко от стен завода развернулось небольшое сражение. Туристы вместе с контрактниками настоящим спецам, разумеется, были не конкуренты. И они умирали, оглашая округу истошными воплями раненых и беспорядочной пальбой. Кажется, кричали по-французски.

Саян задумчиво смотрел на бойню.

— Я выведу, — предложил Кляп, словно читая мысли командира. — Ведите себя как можно тише. Пусть ребята и дальше развлекаются. Идем прямо сейчас.

— Этого кончим? — кивнул на Мамку Саян.

Смертин посмотрел на командира, тот перехватил взгляд, немного помялся, а потом махнул рукой.

— Заприте его, — приказал он.

Теперь все зависело от узбека. Назвался груздем — полезай в кузов, а вызвался провести — шевели ляжками. И Кляп шевелил, да еще как! Пулей летел по пустынным корпусам, перепрыгивая через разбросанные повсюду детали станков и полуистлевшие рулоны бумаги. Остальные бежали следом. Смертин замыкал.