Да, когда организм умирает от рака – плохо не всему организму. Опухоль находится в самом цветущем состоянии.

Опухоль безумна. Она растет стремительно, жадно, весело. Ей так хорошо, что она даже не думает, что убивает остальное тело.

Но закопают их вместе.

Говоря о предстоящей операции, президент выглядел плохо, с трудом подбирал слова. Речь его звучала совсем иначе, нежели потом выглядела в газетах. «Рекомендации наших врачей: или (пауза) операция, или (долгая пауза) такое… (долгая пауза) пассивная работа». Ельцин пытался вспомнить слова «консервативное лечение», но не смог.

А ведь все (и он, и телевизионщики) хотели, чтобы максимально бодро, максимально уверенно. Значит, то, что мы видели, – это лучший дубль. Или – физическая невозможность делать дубли.

«Твердо держит власть» и «разумно управляет» – это не синонимы! Ким Ир Сен твердо держал (и держит после смерти), а народ Северной Кореи ест траву.

Даже признав необходимость операции, кремлевский цинизм не устыдился. На следующий день Чубайс заявил, что «Борис Ельцин в нормальном рабочем состоянии». А что тогда ненормальное?

«В блестящей форме», «крепкое рукопожатие» – это ведь очень типичный цинизм. Так бессовестные наследники подбадривают старика, которому удалось попасть в утку: «Ну, папа, ты у нас еще о-го-го!»

Вот это «о-го-го» и несется из Кремля непрестанно.

По сравнению с Иваном Грозным – гуманист. По сравнению со Сталиным – голубь мира. Чем ужаснее точка отсчета – тем прекраснее выглядишь.

И все же и Ельцин, и те, кто голосовал за Ельцина в 1991-м, не должны огорчаться и даже могут гордиться собой. Если бы не Ельцин – президентом России в июне-91 непременно стал бы бесноватый. (Доказательство – победа Жириновского в 1993-м.) Только вообразите себе его с ядерной кнопкой, и нынешняя жизнь покажется раем.

Станет пенсионером – станет человеком. Если победит известную слабость.

Станет пенсионером – мигом отвалятся друзья Билл и Гельмут, появится время, появятся мысли, появится раскаяние (настоящее).

Ведь даже маниакальный убийца Иван Грозный под конец каялся и все пытался составить полный синодик своих жертв, добавляя в затруднительных случаях (когда речь шла об уничтожении населения целых городов): «Имена же их ты, Господи, веси».

И – не исключаю – позвонит, пригласит поработать над мемуарами. Не президентскими, человеческими.

Я, должно быть, приду, Борис Николаевич.

Если будем живы.

P. S. Один из врачей, делавших Ельцину знаменитую операцию на сердце, рассказал:

– Перед операцией Ельцину дали подписать бумагу о передаче президентских полномочий Черномырдину. Так полагается на всякий случай. После таких операций, такого наркоза человек приходит в себя на следующий день. И то мало что соображает. Я зашел в палату к Ельцину часа через три после операции – просто взглянуть, как там капает. Зашел и чуть не умер от страха: он сидит, тянет ко мне руку и мычит: «Ука-аз, ука-аз!» Это он требовал бумагу, чтобы подписать указ о возвращении полномочий. Вот это инстинкт власти.

Через два года – в 1998-м – устроили дефолт.

Через четыре года – в 2000-м – назначили Путина президентом. И Б. Н. исчез, перестал интересовать. Благодарный Кремль устроил ему торжественные похороны на Новодевичьем.

Честных мемуаров не оставил.

26 ноября 2007

Владимир Владимирович, вы в последнее время говорите такие странные вещи, что… Нет, попробуем начать иначе.

Вы стали ужасно нервно (и публично) сомневаться в исходе выборов. На стадионе в Лужниках вы ошеломили сторонников (и всю страну), сказав: «Если будет победа в декабре [14] , то она будет и в марте следующего года на выборах президента».

Это что за «если»? Вы не верите в победу? Сомневаетесь, все ли схвачено?

Если победа вашей партии гарантирована (а страна и мир в этом уверены), подобные сомнения можно было бы назвать кокетством и лицемерием. Но если вы искренне опасаетесь за исход выборов, то, значит, вам об истинном положении в стране известно что-то такое, о чем нам не говорят.

…Вдруг оказалось, что мы с вами думаем об одном и том же: ищем врага.

Он необходим, чтобы жители в страхе сплотились вокруг национального лидера. Сплотятся – проголосуют. А не сплотятся – какой же он тогда лидер?

Мы, как ни стараемся, врага не видим. Войны, слава богу, вроде бы нет; дома, слава богу, не взрываются; на митинги оппозиции участников приходит впятеро меньше, чем ОМОНа; Запад (в лице своих лидеров) вас любит, уважает и доверяет настолько, что даже наблюдателей на выборы не хочет присылать; Россия сильна и горда; внутренний враг раздавлен, посажен, равноудален (на Дальний Восток, на Крайний Север, в Куршевель и в Лондон).