– Надеюсь, ты и раньше видел обнаженных женщин. – Не поворачиваясь, Надя закуталась в полотенце и взглянула в зеркало. Побледневшее лицо выдавало ее испуг.

– Не бойся, – сказал Леший. – Я просто зашел сказать, что мы сматываемся отсюда. Так что одевайся и дергаем. Только шустро.

– Где она? – вставив патроны в переломленные стволы двуствольного обреза, спросил стоявший у окна Влас.

– Мылась, – буркнул Леший. Увидев обрез, усмехнулся. – Все не можешь с привычкой своего прадеда-кулака расстаться? – ехидно спросил он.

– Картечью с трех метров любого изрешечу, – спокойно отозвался здоровяк. – А то и двоих зацеплю, если рядом стоять будут. Вот из пистолета не умею стрелять. Держу при себе, – он вытащил из-за пояса ПМ, – на всякий случай. Но если…

– Ты из-за чего кипиш поднял? – прервал его Леший.

– Ни хрена себе! – Влас возмущенно посмотрел на него. – Я же сказал! Казак, сучонок, своих придурков на поиск Надюхи бросил. Значит, и сюда занырнуть могут.

– А с чего это вдруг Казак начал интерес к ней проявлять? – удивился Леший.

– Его Малыш напугал. Мне Фантик по пьяни болтанул. Малыш Казака при нем отоваривал, вот он и удивился. Я сразу сюда и двинул. Ведь эту хату Казак знает. Он здесь со «шкурами» бывал. Так что когти рвать надо.

– А почему ты вдруг решил мне помочь? – поинтересовался Леший. – Ведь ты с Казаком вроде в приятелях был?

– Не я, – сумрачно поправил его Влас, – братан мой, Витька. Его Казак в дело втянул. Помнишь базар о стрельбе в шхуне-баре?

– Когда какого-то маримана французского подстрелили?

– Француза Казак хлопнул, а Витька по делу пошел. Ему поднапели: мол, не боись, ты малолетка, под дурачка закоси, и все. В дурдоме пару месяцев отлежишь и гуляй. А он там сдох. Короче, у меня на Казака руки чешутся. Предъявить ничего не могу. Он блатней, гнида. Я-то даже нар не нюхал. Вот и хочу, чтобы Авдеич с него шкуру снял. Так что валим. Где эта стерва?

– Стерва готова, – с натянутой улыбкой сообщила вошедшая в комнату Надя.

– Что вам нужно? – загородив собой дверь и разведя руки, сердито спросила пожилая женщина остановившегося перед ней рослого парня.

– Свали, тетка. – Рослый парень, освобождая проход, отодвинул женщину в сторону.

– Да ты что себе позволяешь? – рассердилась она. – Я вот сейчас…

– Спокойно, – перебил ее подошедший Малыш. – Мы просто освободим вас от гостьи, и все.

– Какой гостьи? – удивилась женщина. – Нет у меня…

– Вот мы сейчас и посмотрим, – улыбнулся Андрей. – Если нет, то извинимся и исчезнем.

– Не пущу! – Она снова попыталась встать перед дверью. – Моя хата…

Уловив кивок Малыша, рослый резким ударом в живот согнул женщину и забросил ее в прихожую. Едва он сделал шаг вперед, в комнате сухо треснул пистолетный выстрел. Рослый парень упал. В руке отпрянувшего в сторону Малыша щелкнул курок «ТТ». Подскочившие к двери дома трое парней с оружием в руках уставились на него.

– Быстро! – рявкнул Малыш. – Берите ее и уходим!

Один из парней, дважды выстрелив, прыгнул вперед. Из комнаты снова ударил пистолет. Вздрогнув всем телом от попавшей между лопаток пули, парень влетел в прихожую и уже мертвый ударился головой о стену. Подстегнутые яростным «Вперед!» Малыша, двое других, выставив перед собой оружие, не переставая стрелять, рванулись в дом.

– Караул! – раздался от соседнего дома пронзительный крик. – Милиция! Караул!

– Тихо. – Лежа перед раскрытой дверью с пистолетом в вытянутых руках, Роман оглянулся на бледного с расширенными страхом глазами Алешку. – Только не плачьте. Все будет хорошо.

Вздрогнув от выстрелов двух пистолетов, мальчик сжался и, дрожа всем телом, прикрыл собой маленького брата. С коротким посвистом пять пуль оставили в стекле аккуратные дырочки и ушли дальше. Две пули впились в стену. Одна попала в стоявший на подоконнике горшок с цветами. Роман снова дважды нажал на курок. Вскочил.

– За мной! – бросившись в раскрытую ударом ноги дверь, крикнул он.

Алешка, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать, быстро говорил Димке:

– Дяди в войну играют, не бойся.

Роман подскочил к детям.

– Точно, – улыбнулся он. – И поэтому надо уходить, чтоб нас фашисты не поймали. Знаешь, кто такие фашисты? – взяв на руки Димку, спросил он Алешку. Алешка заплакал. – Что бы твой папан сказал? – с Димкой на руках бросаясь к двери, укоризненно сказал Роман. Услышав громкие голоса на улице, бросил: – Быстро!

Алешка кинулся за ним.

– Если только пискнешь, – уперев ствол обреза в бок сидевшей рядом с ним на заднем сиденье «шестерки» Нади, пригрозил Влас, – сразу свинцом накормлю!