— Вы оказываете мне честь, но я действительно не могу сейчас дать вам определенный ответ, — продолжал стоять на своем Гермес.

— Вы познакомитесь с очень интересными людьми. Наш дом в Портофино похож на безопасную гавань — каждый может укрыться в нем от жизненных бурь. Если вы не против, я за вами заеду. — И ее губы растянулись в улыбке, открыв ровные блестящие зубки.

Гермес уловил сигнал опасности: его неудержимо тянуло к этой девушке, но рассудок призывал к осторожности и сохранению дистанции.

— Больным не объяснишь, что вы устраиваете в субботу праздник в Портофино, — сделал последнюю попытку Гермес. — Они распоряжаются моим временем, не я.

Марта сделала нетерпеливый жест.

— Я все про вас знаю, доктор Корсини, — с подкупающей непосредственностью сказала она. — Папа рассказал мне, что вы подаете большие надежды. Поэтому я и заехала сюда. Мне захотелось познакомиться с таким блестящим хирургом и пригласить его на вечеринку.

— Я польщен вашим вниманием, — все еще пытался сопротивляться Гермес, но чем больше он упирался, тем зыбче становилась почва у него под ногами: он чувствовал, что эта миниатюрная девушка обретает над ним власть.

— Я, кстати, знаю, что в следующую субботу у вас выходной, — уже в дверях добавила Марта, — так что отговорки не принимаются.

Через три дня в Портофино на ночном берегу под яркими звездами случилось то, что резко изменило жизнь и судьбу молодого хирурга.

В двадцать девять лет Гермес Корсини стал правой рукой профессора Аттилио Монтини, мужем его дочери Марты и отцом Теодолинды. Девочка появилась на свет в дедушкиной клинике и сразу же стала миллионершей: счастливый Монтини подарил ей пятьдесят процентов акций своего заведения. Когда внучке исполнился год, она получила от деда еще один подарок — виллу в Брианца.

Марта хотела сына и не проявляла к нежеланной дочери никакого интереса, Гермес, с утра до ночи пропадавший на работе, был не в состоянии уделять Теодолинде много времени.

Как-то Марта заявила мужу, что больше рожать не будет — беременность, дескать, портит фигуру. Девочка была еще совсем маленькой, когда она оставила ее на попечение няньки и отправилась отдыхать на Барбадос. Отдых растянулся на целый месяц, в течение которого она ни разу не позвонила, чтобы справиться о здоровье Теодолинды и жизни Гермеса.

Разрываясь между клиникой, больницей и университетом, Гермес пришел к выводу, что так и должно было случиться. Его брак был составной частью сделки, заключенной с его согласия: Марта заполучила себе мужа, Монтини обзавелся надежным помощником, а сам он сделал карьеру, о которой всегда мечтал. Винить было некого, кроме самого себя. Когда он понял, что ошибся и Марта не отвечает его представлениям о хорошей жене, он на все махнул рукой. Сохраняя видимость супружеской пары, они стали чужими друг другу: Марта никогда не интересовалась его делами, он не спрашивал, где и с кем она проводит свободное время.

До поры до времени такое положение обоих устраивало. Они продолжали жить вместе в квартире на улице Венеции, подаренной профессором Монтини ко дню их свадьбы, но спали в разных комнатах. Теа полностью находилась на попечении няньки, деспотичной женщины с садистскими наклонностями, которая занималась ею одна, — у родной матери были другие интересы. Теа обожала отца, но он мало бывал дома.

Как-то, придя домой раньше обычного, он застал дочь перед телевизором — она смотрела эротический фильм. Гермес испугался, что жестокие сексуальные сцены, одну из которых он как раз застал, могут оказать пагубное влияние на психику шестилетней девочки. Он выключил телевизор и сел рядом с дочерью.

— А где мама? — спросил он.

Теа сидела, потрясенная увиденным, и ответила не сразу.

— Она ушла, — ответила она наконец.

— Давно? — удивился Гермес.

— Давно, сразу после ужина.

— А где твоя Ина?

— У нее сегодня свободный вечер.

— И что же, дома нет никого?

— Никого, папочка, Джованна тоже ушла.

Джованна была горничной и после ужина уходила домой.

Казалось, для девочки было не внове находиться одной в большой квартире. Стараясь казаться веселым, Гермес шутливо спросил:

— Ты у меня смелая и ничего не боишься, да?

— Разве только совсем чуть-чуть, — смутилась Теа, — поэтому я и включила телевизор.

— И он тебя еще больше напугал, — заключил Гермес.

Девочка улыбнулась отцу застенчивой улыбкой.

— Ложись спать. Я дома, тебе больше нечего бояться.

Теа заснула, держа отца за руку, а Гермес никак не мог успокоиться. Что же это за мать, которая бросает ребенка одного в пустой квартире! Да и он хорош — все время проводит на работе, а как живется его единственной дочери, понятия не имеет.