Комната поразила Джулию своей красотой. Дорогая мебель в стиле ампир гармонично соседствовала здесь с неоклассикой, и только очаровательный столик из золоченой бронзы в стиле рококо совсем не годился в качестве подставки для громоздкого радиоприемника «Марелли».

— Ну, что скажешь? — спросила Заира.

— Использовать такой прелестный столик в качестве подставки под этого урода — просто кощунство! — с возмущением заметила Джулия.

Заира упала на парчовый диванчик и расхохоталась.

— Ты прелесть, Джулия! Знаешь, что сказала моя свекровь, когда увидела этот радиоприемник? То же самое! Кощунство — это ее слова.

Джулия огляделась по сторонам и точно освободилась от колдовских чар. Что она делает в этих роскошных покоях? Что общего у нее с Заирой? Чем-то нечистым веяло от всего этого благополучия. Джулия не сомневалась, что, только продав душу дьяволу, Заира могла получить взамен всю эту роскошь.

— Да я сказала первое, что пришло в голову, — словно оправдываясь, ответила Джулия.

— Нет, у тебя есть вкус, как у Лудины. Она хоть и зануда, но в ней чувствуется порода. И в тебе тоже.

— Лудина твоя свекровь? — удивленно спросила Джулия, вспоминая семейные пересуды вполголоса о любовной истории деда, казавшейся ей всегда не более чем легендой.

— Ты ее знаешь? — в свою очередь, удивилась Заира.

— Лудину Манодори Стампа? — не зная, что ответить, переспросила Джулия и инстинктивно подняла руку к шее, проверяя, не выглядывает ли из-под блузки ее кулон в форме сердечка, который она носила не снимая, как талисман.

— Да, мою свекровь. Где ты с ней познакомилась?

— Я с ней не знакома, просто слышала. В этих краях все ее знают.

Как странно все переплелось: она, Заира, их двусмысленные отношения, кулон, дед, маркиза Лудина… И вдруг ее пронзило воспоминание о Гермесе, такое острое, что она невольно схватилась за сердце.

— Иди ко мне, — тихо попросила Заира. — Я такая же, как прежде.

Джулия не пошевелилась. Как ей объяснить подруге, что сама она уже не такая, что она влюбилась в мужчину?

— Ты и вправду изменилась, дорогая моя дикарка, — прошептала Заира, открывая в яркой и юной красоте Джулии незнакомые черты и чувствуя, что ее юная подруга, которую она научила когда-то нежным наслаждениям запретной любви, ускользает от нее, становится чужой и далекой.

— Наверное, ты права, — спокойно ответила Джулия.

Заира взяла в руку толстую косу Джулии и потерлась об нее щекой.

— Ты влюбилась, — с уверенностью сказала она.

— Да, влюбилась, — не пряча глаз, подтвердила Джулия.

— Когда он целует тебя, ты видишь россыпи разноцветных звезд? — приблизив губы к губам Джулии, спросила Заира.

— Он только раз меня поцеловал, — ответила Джулия, — и я увидела солнечный свет.

Руки маркизы легли на плечи Джулии и начали скользить вниз по груди, к проступающим под блузкой соскам.

— Расскажи мне о нем, — прошептала Заира.

— Расскажи лучше о своем муже, — отодвигаясь на безопасное расстояние, попросила Джулия.

Повернув голову к окну, она увидела деда, который ехал на велосипеде по тропинке, ведущей к вилле. Рядом с ним на поводке бежал сеттер.

— В другой раз.

— Почему не сейчас?

Джулия отвернулась от окна и посмотрела на Заиру. Маркиза подошла к ней и взяла ее руки в свои.

— Погладь мою грудь, — изнемогая от желания, зашептала она. — Она все так же красива, потому что ни один мужчина еще не осквернил ее своим прикосновением.

Джулия с силой оттолкнула ее.

— Я больше не играю в эти игры, — резко сказала она. — Прощай.

И, распахнув двери, решительно вышла из комнаты.

Проходя по анфиладе роскошных комнат, она ни разу не обернулась, хотя слышала, как Заира несколько раз позвала ее. В эту минуту она была почти счастлива. Почему? Она и сама не знала. Просто ей было пятнадцать лет, и сердце ее рвалось к Гермесу. А Заиры с ее тягучим хрипловатым голосом, с ее темной душой, с ее жадными губами, с ее способностью околдовывать больше не существует, она осталась в прошлом. Джулия же рвалась в новый день, который будет светлым и солнечным, в этом Джулия была уверена.