БАЛИНТ. Есть такие чувства, ...то есть я хочу сказать... не пускаясь в так сказать... в общем, я понимаю, что должен испытывать ваш брат.

ЭММА. Но я тоже его понимаю, мой мальчик. я очень хорошо его понимаю, но я скажу вам нечто, что не принадлежит ни истории, ни морали, и я говорю вам это безо всякого смущения и стыда, так вот знаете ли, никогда в жизни я не была так счастлива, как в тот год, я еще ничего не знала об ужасах жизни, я нравилась моим родителям, мои родители и брат любили меня, и я их, куда уж проще, за ту неделю, что я провела в Калькутте, я видела чудовищную нищету, но это не помешало мне чувствовать себя счастливой, и Авнер, я уверена, тоже был счастлив, но у него это воспоминание о невинном детстве превратилось в угрызения совести, а для меня — в сожаление о том времени. Ну, Сюзанна, вы, воплощенная деликатность, вы должны остановить эти смешные излияния, не знаю, какая муха меня сегодня укусила!

БАЛИНТ (встает). Кто хочет горячего шоколада? Вдруг как-то похолодало.

СЮЗАННА. Похоже, погода портится. Надеюсь, что в горах не будет грозы.

ЭММА. Я с удовольствием выпью шоколада.

СЮЗАННА. Я тоже.

БАЛИНТ. Месье Бленск?

БЛЕНСК . Нет, спасибо. Правда.

БЛЕНСК . Мне не нравится их шоколад. Он не вкусный.

СЮЗАННА. Не знаю, как вы можете здесь работать.

БАЛИНТ. Здесь?

СЮЗАННА. Я хочу сказать там, не в помещении. С нами.

БАЛИНТ. Мне трудно...

СЮЗАННА. Правда?

БАЛИНТ. Я не знаю, где я смогу работать, по правде говоря.

СЮЗАННА. Маленькая гостиная позади веранды всегда свободна.

БАЛИНТ. Да. Я знаю. (Он улыбается).

СЮЗАННА (она смеется, закрывает глаза, вытягиваясь в шезлонге). Молчу, молчу.

БАЛИНТ. Да нет. Поговорите со мной.

СЮЗАННА. Нет, нет.

БАЛИНТ (закрывает книги). А вот и шоколад.

ЭММА. Слишком сладкий шоколад, да?

СЮЗАННА (отпивая). Странный вкус...

ЭММА. Вкус концентрированного молока, вот что! Теперь не умеют готовить шоколад.

БЛЕНСК (не преминув воспользоваться случаем). Теперь совсем разучились готовить шоколад!... Это очень печально констатировать, но теперь совсем не умеют делать шоколад, да и не только шоколад! Раньше растворяли настоящий черный шоколад, а не этот их дурацкий порошок, иди знай, из чего его только делают!... Молоко взбивали в последний момент, но главное, в закипевшие сливки сыпали кусочки шоколада! Да !... Я уже три года назад говорил об этом господину Мюллеру. Эти молодые итальянцы, выпускники школы официантов, все-таки стараются, но как они могут сохранить какую-то традицию?... Традиция исчезает не потому, что умирает, а потому что к ней теряют всякий интерес.

СЮЗАННА. Конечно.

БЛЕНСК . Когда я с матерью в пятидесятых годах ездил в Большой Зальц, в Шале де Бретей, там были шеф-повар, метрдотель и официантка, и вся эта небольшая компания — в униформе, обшитой старинными галунами, и могу вам сказать, что если в фирменном торте не хватало хоть грамма ванилина, все бы не преминули пожаловаться, и Мадам Слюцерман рассыпалась бы в извинениях.

БАЛИНТ. Конечно...

ЭММА. Опять! Уже третий раз за сегодняшний день! В прошлый раз я поймала его у ног, я думала, какой-то пес покушается на мою лодыжку.

БЛЕНСК . Ограда корта со стороны отеля слишком низкая, поэтому мячи отскакивают от площадки, попадают на нижний паркинг и таким образом приземляются у нас. В то же время со стороны дороги ограда слишком высокая. Типичный пример неразумной экономии на обустройстве...

ЭММА. Надо сказать им, чтоб были поосторожней...

БЛЕНСК. Хотите, я схожу?

ЭММА. Нет-нет, впрочем, да, если хотите, месье Бленск, было бы любезно с вашей стороны. И заодно отнесите им мяч.

ЭММА. Он меня утомляет.

СЮЗАННА. Как же от него избавиться?

ЭММА. Не знаю.

СЮЗАННА. В то благословенное время, когда здесь была его жена...

ЭММА. Кому вы это говорите! Мы так сожалеем о ее отсутствии!

БАЛИНТ. Она его сдерживала.

СЮЗАННА. Она его сдерживала.