Шрифт:
АРИАНА. Я его ненавижу.
АВНЕР. Почему?
АРИАНА. Во что он лезет!
АВНЕР. Ни во что. Это очень мило с его стороны...
АРИАНА. Значит вы проведете два часа в его ужасной машине, с ним, будете разговаривать, у вас такой вид, будто вас радует эта поездка, вовсе не похоже, что вы хоть сколько-нибудь страдаете от этого...
АВНЕР. А чтобы ехать на поезде, мне надо было выезжать в семь часов.
АРИАНА. Вы не понимаете. — От Страттена до Женевы, в течение двух часов, вы будете принадлежать Курту Бленску, ему удалось заполучить вас на два часа для себя одного! И пока я буду томиться в этой пустыне, вы с удовольствием дадите себя убаюкать этому швейцарцу...
АВНЕР. Убаюкать — ты все-таки преувеличиваешь.
АРИАНА. Не делайте вид, что вы ничего не слышите... Это утомительно, уверяю вас...
АВНЕР. Что ты хочешь от меня услышать?
АРИАНА. Я следовала сегодня за вами, Авнер, в горах, которые вы так любите, я за вами следовала, и ничего больше, вы шагали, шагали... и как это понять? ... я ощущала ваше присутствие, ваше ...одиночество.
Пауза.АВНЕР Ты меня придумываешь, Ариана.
АРИАНА. Даже если я вас придумываю, даже если человек, за которым я следовала, не вы, сегодня вечером имеет значение только ваше отсутствие, этот пейзаж, в котором вас не будет, эта печаль, которая ждет меня, и которая уже сегодня ощущается во всем, на что падает мой взгляд...
Пауза.Могу ли я... могу ли я следовать за вами этой ночью?
АВНЕР. Нет. Нет, Ариана...
У него вырывается жест нежности, с каким обращаются к ребенку. Она резко отталкивает его.АВНЕР. Ты сделала мне больно.
АРИАНА. Недостаточно больно.
АВНЕР. Давай.
Она с силой дает ему пощечину. Он так же сильно отвечает ей пощечиной. Она не удерживается и падает.АРИАНА. Не надо изображать дурацкое страдание, по крайней мере ведите себя как обычно!
АВНЕР. Я не стремлюсь тебе понравиться.
АРИАНА (мягко). Нет... Однако вам так здорово это удалось, что даже эти слова меня не задевают...
Пауза.АВНЕР. Мои желания, Ариана, не из тех, которые можно исчерпать... Я вступил в такое время, которое я заранее ненавижу, и в то же время жду. Ты следовала за мной в Лензэе, и видела мою спину... Господин Мильштейн, которого ты видишь перед собой, мечтает о покое, о пошлом удовольствии отдохнуть. Скорее занудный тип. Я не могу, пойми, я не могу искать покоя... и любить тебя...
Пауза. В тот момент, когда ночь накрывает их, можно угадать, ее порыв к нему.ЭММА (из-за кулис). Авнер?.. Авнер?..
Она появляется в дверях веранды, в халате, с двумя пакетами в руках. Опершись на перила веранды, она вглядывается в сад. Входит КУРТ БЛЕНСК.ЭММА. Авнер?... О, месье Бленск, то есть Курт, мой брат уже спустился?
БЛЕНСК . Я его жду, мадам Мильштейн, я приготовил машину, все готово к отъезду.
ЭММА. Я купила два свитера для его сыновей, и забыла отдать их ему. Что у меня с головой? У меня безумный вид, да? Я даже не успела причесаться. Осторожно, осторожно в машине, мой маленький Курт. Он будет говорить вам, чтобы вы прибавили скорость, а вы притворитесь, что не слышите. Что может быть опасней этой мокрой горной дороги.
БЛЕНСК. Мадам Мильштейн, моей Вольво уже четырнадцать лет, вы можете разглядывать ее через лупу и не увидите ни единой царапины. У нее кузов новее нового.
ЭММА. Тем лучше, тем лучше... Но вы посмотрите только, что за погода. И за что нам эта серая скука?...
Входит АВНЕР. На нем вчерашний костюм. Пальто. Чемодан. Сумка для обуви. Атташе-кейс.Не говори только, что у тебя нет места, я купила эти дорогущие свитера у Ханцельмана... (Она бросается к чемодану и пытается его открыть). ...Коричневый отдашь Пабло, а зеленый — Саниэлю... Знаешь, они в таком тирольском стиле, это их позабавит...
АВНЕР смотрит на ее попытки уложить пакеты в чемодан с какой-то отстраненной покорностью.