– Ты ведь из итальянской семьи, значит, у тебя есть крестный отец? – спросила Венди.

Флейм засмеялась.

– Граф Джулио Перлуджи Корральдо.

– Так, еще немного голубой крови. Еще один аристократ. Итальянский сенатор, да?

– Вряд ли, – рассмеялась Флейм. – Наш семейный бизнес в Венеции. А я там никогда не была, – добавила она.

Венди кивнула.

– Я тоже. Я и в Париже не была. И на Луне.

– Нет, я имею в виду… Мои бабушка и дедушка из Венеции. Мама тоже, но я туда не езжу. Дедушка, отец моей матери, всю жизнь страдает от того, что он младший сын Корральдо. Старший брат хотел выдворить его из Италии и держать подальше от семейного бизнеса. А бостонская ветвь семейства Корральдо – это владения моего дедушки. Он не пускает старшего брата дальше порога, когда тот приезжает в Штаты. Разве не странно?

– У вас в семье много чего странного. Ты сама-то это понимаешь?

– Еще бы, – рассмеялась Флейм. – Когда мне исполнилось пятнадцать, дядя Энрико спросил, что бы я хотела получить ко дню рождения. Я ответила: научиться делать ювелирные украшения. Можно было подумать, я попросила остановить земной шар. Знаешь, что он сказал? Женщины Корральдо никогда не думали ни о чем подобном! Это верно. Моя мама ни разу не была в ювелирном магазине семьи Корральдо. Как тебе? Даже в наши дни, в наш век, они продолжают считать этот бизнес только мужским.

Венди задумчиво покачала головой.

– Так вот почему ты не хочешь показать им свои вещи?

– Что? Безделушки, которые я мастерю? – Флейм отшвырнула подвеску, лежавшую поблизости на полке. – Да дядя Энрико расхохочется мне в лицо.

– Я не про них, – сказала Венди. – А про рисунки в портфеле под кроватью. Ожерелья из изумрудов и бриллиантов…

Флейм удивленно посмотрела на нее, потом улыбнулась.

– От тебя ничего не спрятать, да, Гиббси?

– Не-а, особенно когда ты жжешь по ночам свет и корпишь над ними месяцами.

– Какой от них толк? – Флейм состроила добродушную гримасу. – Вряд ли они пригодятся кому-нибудь. Я не профессионал, а просто любитель. Интересно сделать что-то такое, чтобы этим заинтересовался настоящий ювелир.

– А я думаю, они у тебя получились просто здорово. Они так хороши, что… – Венди повернула к ней лицо, и Флейм поняла: сейчас разорвется бомба. – …Я их сфотографировала и отправила в «Ридекс».

– Что? – Флейм в ужасе вскочила. – Что ты сделала?

– Я отправила снимки в «Ридекс». Ты же знаешь эту большую новую ювелирную фирму, которую открыли с такой помпой несколько лет назад?

Флейм знала все о «Ридексе». Хотя дядя Энрико и дедушка никогда не обсуждали дела с женщинами, Флейм часто слышала их разговоры. «Ридекс» начинал их беспокоить. Не только потому, что он вклинивался в рынок Корральдо, открывая магазины на Восточном побережье. Хуже другое: за последние два года несколько ведущих сотрудников ушли от Корральдо к новоявленным конкурентам, что сказалось на качестве изделий фирмы.

– О, Венди, как ты могла? – проговорила Флейм не просто с удивлением, но с ужасом.

Венди пожала плечами.

– Тебе не хватает уверенности в себе. А я немножко подтолкнула. Слушай… – Заметив, как ошарашена подруга, Венди попробовала ее успокоить. – Ну что такого ужасного может произойти? Пришлют обратно, напишут: спасибо, не нужно. Ну и что?

Флейм рассмеялась и покачала головой.

– Если бы дед услышал, что я отправила какие-то работы конкуренту, он бы живьем снял с меня шкуру. Мы, итальянцы, очень темпераментные люди, понимаешь?

– Mamma mia, – пропела Венди.

– Ну ладно, думаю, мои шансы на успех в «Ридексе» равны нулю. Интересно, кто стоит за этой компанией?

– Не могу себе представить, – сказала Венди, которой эта тема уже явно надоела.

– Я была в одном из цехов дядя, – начала рассказывать Флейм. – Мне было пятнадцать, но я быстро все схватывала. Меня повели в цех, где отливают формы. Я думаю, они надеялись, что мне быстро наскучит и от меня можно будет отделаться раз и навсегда. Но не тут-то было. Когда мы перешли к чеканке, я даже подержала в руках некоторые инструменты… Венди, это просто замечательно. Резцы, чертилки, измерители… Здорово, правда?

Венди хмыкнула.

– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты недооцениваешь себя. Твои украшения необыкновенные. И ты сама необыкновенная. Понимаешь, почему тебя все любят? Потому что ты никогда никого не судишь. Давай посмотрим правде в глаза, Флейм. У тебя есть то, что позволяет в жизни стать победителем. Я не о миллионах твоей семьи, не о твоей внешности, а о тебе самой. Ты сильная, ты знаешь, чего хочешь. Тебе нужно только одно: уверенность в себе, – добавила она.

Флейм не успела ответить, потому что в дверь постучали.