Он хотел отдаться целиком и полностью своей вновь обретенной любимой, защитить ее, создать ей счастливую жизнь, но вместо этого как мальчишка с головой окунулся в мечты своего детства, став живой легендой Сильверстауна, где-то глубоко внутри осознавая, что это просто игра в ковбоев. Незаметно у него появилось столько общего с миром, куда они нежданно-негаданно попали, что в него вселилось чувство единения с ним. Но Мэри…

Он взял ее руку.

— Мэри, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Что?

— Ты выйдешь за меня замуж?

Да, — закричало ее сердце, любившее его больше жизни, но промелькнувшая мысль спугнула ее радость.

— Это твоя очередная попытка вытащить меня из «Тенет любви»?

— И да, и нет. Я спросил, потому что хочу жениться на тебе и потому что у меня не было, нет и не будет — да я и не хочу — другой женщины. Мое самое большое желание, чтобы ты стала моей женой.

Мэри, не сдержавшись, заплакала.

— Пол, милый, я хочу выйти за тебя замуж. Конечно, я выйду! Но не здесь. Не в 1891 году. Боюсь, здесь я скорее стану вдовой, чем женой. Пожалуйста, давай вернемся. Мне так хочется домой!

— Значит, ты здесь не выйдешь за меня?

— Нет.

— Никогда?

— Что ты хочешь этим сказать? Ты что, собираешься остаться здесь навсегда?

— Мне казалось, мы сможем еще здесь пожить. Правда, я не представлял, насколько тебе тяжело. Ты всегда с таким восхищением отзывалась обо всем вокруг, что мне и в голову не приходило, что кому-то из нас не очень нравится наше путешествие во времени. Так, значит, ты не выйдешь за меня в Сильверстауне?

Ей так хотелось этого, пусть даже сейчас, но ответ как-то сам сорвался с ее губ.

— В Сильверстауне — да. В 1891 году — нет. Повторяю, я не хочу стать вдовой.

— Не родился еще тот, кто посмел бы поднять на меня руку.

— Ты так думаешь? Не сомневаюсь, Роб Уорвик так же высоко мнит о себе, сидя сейчас в теплом номере отеля. Но уже скоро конец февраля, Пол. Ему осталось жить всего три недели! А в декабре прошлого года, и тебе это известно не хуже меня, Бил Уорвик просто чудом остался жив. Он-то выкарабкался, но его рука висит безжизненной плетью. Неужели ты считаешь Уорвиков более уязвимыми, чем ты? И ради чего, скажи, так глупо рисковать? Чтобы казаться героем в чьих-то глазах? Пусть мертвым, но героем?

— Получается, я должен выбирать между тобой и… этим?

Между смертью и долгой счастливой жизнью со мной, хотелось сказать Мэри, но слова застряли в ее горле. Она заплакала. Разве имела она право ставить такой ультиматум?

— Ну тогда ты, ты и снова ты. Родная моя, любимая, зачем мне жизнь, в которой нет места для тебя? — Его глаза светились любовью. — Твое счастье мне дороже всего на свете.

От радости у нее закружилась голова.

— Пол, это правда?

Он озорно улыбнулся.

— Я не в силах заставить тебя сидеть дома и вязать носки. Но, с другой стороны, зная о твоих тревогах, не смогу больше, не задумываясь, влезать во все разборки и рисковать собой. — Он допил виски. — А что, если магическая сила залетевших на огонек мотыльков кончилась?

— Не говори так! Она должна сработать! Давай сегодня же вернемся. Я видела, как на тебя смотрели дружки Майлса после вашей дуэли. Была б у них возможность, они пристрелили бы тебя там же, на месте. Пол, я так хочу домой! Бабочки спрятаны у задника сцены. Пойдем, заберем их оттуда.

Мэри подняла глаза и увидела бегущего к ним ковбоя с ранчо «Тэпли Уэй».

— Мак-Гроун! Тебя разыскивает Рейт Рэдли, — задыхаясь, на ходу крикнул он. — Он хочет убить тебя!

— Рэдли? О ком ты говоришь?

— Этот Рейт Рэдли, оказывается, приятель Майлса. Поговаривают, что тот считал его лучшим другом.

— Рэдли никогда ни с кем не заводил крепкой дружбы. — Пол нахмурился, сознавая нависшую над ним опасность. Вспыльчивый и беспощадный, Рейт Рэдли шел на убийство с той же легкостью, с какой выпивал стаканчик виски. И на беду, пистолет в его руках срабатывал намного быстрей здравого смысла.

— Рэдли взбесился, говорит, что у вас с Майлсом была неравная борьба, и клянется отомстить за него.

— Этот малый слишком труслив, чтобы встретиться со мной в открытом честном бою.

От возбуждения голос гонца сорвался на крик.

— Он пьян. Разве ты не знаешь, насколько Рейт опасен в таком состоянии? Просто бешеный! Черт, однажды он вызвался драться с самим Робом Уорвиком!

— Тогда он был настолько пьян, что дуэль не состоялась, насколько мне известно.