— Что-то случилось?

На лице Нэнси появилась странная улыбка.

— Все в порядке. Все очень даже хорошо.

Грусть и тоска, постоянно угнетавшие девушку, делая ее взор безжизненным, куда-то исчезли. Впервые за все время серые глаза Нэнси блестели, оживленные искорками жизни. Что-то все-таки произошло. И, видимо, очень радостное…

— Сейчас я переоденусь и поднимусь, — сказала Нэнси. — Ты уже закончила свое выступление?

— Да, ведь сейчас два часа ночи.

Нэнси сняла накидку и, свернув ее, положила под мышку.

— Надо же, не думала, что уже так поздно. Тогда до завтра.

Мэри помедлила.

— Нэнси, ведь что-то все-таки произошло.

— Я и не отрицаю этого. — Она снова улыбнулась. — Знаешь, у меня теперь есть ради чего жить.

А, подумала Мэри, она встречалась со своим возлюбленным. Она виделась с ним тайно, под покровом ночи, чтобы его приятели не заподозрили, что он общается с одной из девочек с Милфорд-стрит. Нэнси вся светится, наверное, действительно любит его.

В этот раз Пол не дожидался ее, как обычно, чтобы проводить домой. Ночь была холодной, сильный дождь барабанил по деревянной крыше навеса над тротуаром. Она торопилась, охваченная паническим страхом. Около отеля из темноты вышел Джефф Уорвик и подошел к ней. Он коснулся полей шляпы в знак приветствия и улыбнулся. Джефф был младшим среди своих братьев и самым красивым. Мэри знала, что он погибнет первым из них, и очень скоро. Она поежилась. Смерть этого юноши повлечет за собой целую серию убийств, а потом все Уорвики и Бад Марлоу навсегда покинут Сильверстаун.

Она понимала, что не имеет права изменять историю, но перед ней были живые люди, а не имена в книжках с картинками. Вот он, Джефф Уорвик, стоит перед ней, такой молодой, красивый и добродушно улыбается. Этот юноша еще не почувствовал вкус жизни. Как же можно отдать его в руки смерти?

Пола не было и в номере. Мэри надела ночную сорочку и скользнула под одеяло, не надеясь уснуть. Она лежала в темноте, размышляя о тайном возлюбленном Нэнси и о том, как поступит ее муж, когда узнает о нем. Мысли Мэри опять вернулись к преждевременной смерти Джеффа Уорвика. Надо бы предупредить его — ведь все-таки она ясновидящая. Но должна ли она это сделать и коренным образом изменить ход истории?

Пол вернулся домой в три часа утра в грязных ботинках и мокрой от дождя кожаной куртке. Он вошел очень тихо, думая, что она спит.

— Ты весь промок, — сказала Мэри.

Пол сел в нише у окна и стал стягивать мокрые джинсы.

— Сегодня ограбили банк на пересадочной станции в Мак-Бенде и украли крупную сумму денег, предназначенную для выплаты жалованья рабочим приисков. Один из грабителей ушел, а другой убит, возможно, его подельником, не захотевшим делиться добычей. У убитого была рыжая борода.

Мэри села на кровати.

— Деньги украдены? Все? А рыжебородый? Может, это муж Нэнси?

— Не знаю точно, он ли. Я объездил все закоулки в поисках второго.

Помнится, Нэнси что-то говорила мне, что знает о расписании развоза денег. Значит, она рассказала мужу, и его убили при нападении на станцию. Интересно, где же все-таки была Нэнси этой ночью?

— А почему Джефф остался в стороне? — поинтересовалась она. — Не так давно мы встретились с ним на улице.

— Он куда-то запропастился, а нам некогда было его искать, узнав о преступлении, мы помчались по горячему следу. — Пол развесил на стуле мокрые джинсы и расстегнул рубашку.

— Насколько я понимаю, ваша вылазка оказалась безрезультатной.

— Да. Было очень темно, да и дождь лил как из ведра. Днем, может быть, что-нибудь прояснится, когда снова повезут ящики с деньгами. — Он улегся в постель.

— Это значит, завтра ты опять поедешь с ними?

— Думаю, они обойдутся и без меня. Мне очень хотелось помочь им раскрыть это дело, но видишь, ничего не получилось. Помнится, в истории описано три нераскрытых преступления, связанных с кражей денег. Наверное, это одно из них. Конечно, с моим резвым конем и пистолетом у меня есть преимущество перед другими… отыскать грабителя и убийцу, но разве мы вправе менять историю?

Мэри погладила его по плечу.

— Ты прав.

Пол ласково провел рукой по ее груди, животу и прижал к себе.

— У каждого из нас свои четкие принципы и собственное представление о ценностях жизни, которые не могут измениться в веках. Но история не игрушка, которой можно забавляться.

— Нам нельзя здесь оставаться надолго, как бы мы чего не натворили. — Она закрыла глаза, блаженствуя от его чувственных прикосновений.

— Черт возьми, Мэри, — мягко сказал он. — Я даже не могу передать тебе свои ощущения. Мне никогда не представлялась возможность увидеть изнанку, темную сторону жизни. И это необычайно интересно. Но, любимая, меня очень смущает твоя работа в «Тенетах любви».