Несмотря на спасительные рассуждения, Николай Алексеевич все же нервничал. Он вышел из гостиницы за час до назначенной встречи и принялся петлять по лондонским улицам. Телохранители его сопровождали скрытно, за спиной не маячили – так было приказано. А узбеки приказы выполнять умеют.

Узбеков он выбрал и привез с собой из России не случайно, когда после многих проб и ошибок понял одну вещь: лучший охранник – не тот, кто обучен в одиночку одолеть нескольких противников, а тот, кто больше предан, даже если эта преданность куплена за деньги.

Русские были профессионалами высокого класса, но не делали различий между ним и, к примеру, его автомобилем. И то, и другое защищали с равнодушным усердием. Чеченцам не было равных в отваге, но их преданность заканчивалась там, где начинались кровное родство или кровная месть. Во имя этого они бы, не задумываясь, отдали свою жизнь – а уж тем более жизнь Дибаева.

Узбеки, в силу патриархального менталитета, принимали хозяина как посланца Всевышнего. При этом были неимоверно работоспособны, а в критические мгновения становились жесткими и беспощадными. Правда, Дибаев слышал и о том, что за деньги они могут все-таки поменять хозяина. Поэтому его охрана получала зарплату, которую перекрыть было почти невозможно. А еще он построил отношения с узбеками так, чтобы они следили друг за другом – и доносили ему о каждом подозрительном шаге товарищей.

Охрана подала сигнал, что слежки нет, и Дибаев наконец свернул в малоприметный переулок. В утренний час уютное кафе было почти пустым, так что четверо бойцов расположились на улице. Только Гани Боротов, малоприметный человек неопределенного возраста, которого в Лондоне принимали то за араба, то за индуса, уселся в дальнем углу с зеленым чаем.

Борис Березовский, маленький, крючконосый мужичок лет шестидесяти, картинно привстал, давая понять, что приветствует земляка. Дибаев не спеша подошел к столу и сел.

Березовский демонстративно пощелкал ногтем по циферблату наручных часов редкой и весьма дорогой марки "Roger Dubuis", в корпусе из новомодного серого золота, и восхищенно произнес:

– Точность – вежливость королей! У вас, Николай Алексеевич, случайно в жилах нет царской крови – Рюриков или там, хана Мамая?

Дибаев отреагировал совсем не дружелюбно.

– Мамай был всего лишь темником, по-русски воеводой. Насчет его ханских кровей вы заблуждаетесь.

Березовский рассмеялся.

– Вы разрушаете мои наивные представления об истории. Хан, не хан!… Какая разница? Я привык думать, что он был ханом, которого разбили наши русские войска… – Березовский усмехнулся своим словам про "наши русские войска", – и тем самым проложили конец татаро-монгольскому игу. Нет?

– Миф! – упрямо отозвался Дибаев. – Никто на Куликовом поле Русь не освобождал. Просто одни татары, объединившись с русскими, побили других, возглавляемых Мамаем… А так называемое иго еще сто лет после этого держалось. Впрочем, вы же технарь, историю знать не обязаны.

– Зачем же так, – невозмутимо парировал Березовский. – Мы-то как раз любим точность! И в истории разбираемся не хуже вашего. Особенно в современной. В частности, хорошо осведомлены по части вашей богатой биографии. Можем многое рассказать и даже посоветовать…

– Был у меня один знакомый, тоже советовать любил. Плохо кончил!

– Ай-яй-яй! Какая неприятность! И что же с ним случилось?

– Умер по моей просьбе. Почти внезапно…

– Это роковое слово – "почти"! – Березовский показушно всплеснул руками, а потом жизнерадостно потер ладошки. – Догадываюсь, о ком вы говорите. Господин Удачник, верно? – Березовский сделал вид, что опечален. – Серьезный был человек, генерал милиции! Это как же надо было его уговаривать, чтобы средь бела дня башку себе прострелил?…Впрочем, люди доверчивы и склонны верить даже в подобные глупости, особенно англичане, да?

– Зачем звали? – мрачно спросил Дибаев.

– Так вы мне денег должны! – округлил масляные глаза Березовский. – Вы же, наверное, помните?

Дибаев молча положил на стол маленький изящный чемоданчик, который в России почему-то называют "дипломатом".

– Все сто тысяч? Наличными? Что, и проценты? – искренне удивился Березовский.

Дибаев кивнул.

– Надо было с лондонскими счетами разобраться. А так я не нуждаюсь.

– Знаю, что не нуждаетесь! – радостно кивнул Березовский. – Потому и удивился, когда попросили…

– Вы только ради денег меня позвали?

– Да что вы! Сто тысяч – деньги? Не смешите! Я, Николай Алексеевич, ради такой мелочи не стал бы вас беспокоить. Вы бы и без напоминания должок этот маленький вернули… Я, знаете ли, задумал написать одну историческую пьесу и хочу пригласить вас в соавторы… Веселый, скажу вам, сюжетец. "Казнить Шарпея – 2". А?

Дибаев нахмурился:

– Дался вам Шарпей!… Одной ногой в могиле, рак в неоперабельной стадии. Скоро сдохнет без ваших усилий. А нынешний президент, как его, – Дибаев сделал вид, что вспоминает, -…Бутин…он вроде бы вас не трогал?