Шрифт:
Фомин сел к столу и вежливо спросил:
– Курить можно?
– Валяй!…Что скажешь?
– Удачника Петра Анатольевича ваши люди убили?
– Мои! – кивнул Дибаев. – А Долецки твоя работа?
Фомин тоже утвердительно качнул головой.
– А теперь, значит, моя очередь?
Фомин опять кивнул.
– А за что? – искренне удивился Дибаев. – Я твоего отца всего раз видел, когда его в Ново-Огорево чекисты арестовали. Если ты пришел за него поквитаться, то, видит Бог, в его гибели я не виноват.
– Я все про вас знаю, Дибаев. Год потратил на сбор информации.
– Тогда за что?! – неожиданно взорвался Дибаев.
Он схватил бутылку и хватанул огромный глоток из горлышка.
– Гани! – истерично заорал он.
Маленький узбек, как по мановению волшебной палочки возник рядом с креслом, в котором сидел Дибаев.
– Совсем ничего? Стреляющей авторучки? Ножа в ботинке, а?
– Все чисто, Николай Алексеевич! Я его лично обыскивал!…Можно, я все-таки останусь…пожалуйста?
– Пошел вон!…
Гани испарился.
– Скажи, Фомин, за что? Ты же знаешь, что даже самому отъявленному злодею перед смертью приговор зачитывают! Зачитай и мне!!! Чем я, к примеру, перед папашей твоим провинился? Перед родиной, будь она неладна!…Хотя нет! Давай про родину не будем! Пошла она в… эта родина! И тебе она никакая не родина! Я же знаю! Тогда за что ты пришел меня казнить?! За жизнь свою поломанную мстишь? Только при чем тут я? Или, может, за Каленина? Так ведь не прикончили же его тогда! Я слышал, он теперь в шоколаде, в Думу избрался…
Фомин молчал.
– Нет у тебя ответа, товарищ Фомин! Нету! И поэтому я тебя совсем не боюсь! Ты еще не вошел, а я уже знал, что убивать меня идешь! И все равно впустил! – Дибаев плеснул водки в свою пустую рюмку и добавил до краев в нетронутую Фоминым.
– … Выпей!
Фомин отодвинул рюмку и снова закурил.
– Брезгуешь? А я выпью!…
Дибаев опрокинул в себя водку и, явно пьянея, бесшабашно погрозил Фомину пальцем:
– А может, ты меня на вшивость проверяешь! Мол, Колька Дибаев пощады запросит, как твой америкос из Доминиканы? А ты будешь наслаждаться моим страхом…
– Пойду я! – неожиданно сказал Фомин, будто на что-то решившись. Он плотно прижал только что зажженную сигарету к днищу золотой пепельницы, выполненной в форме мухи. – Посмотрел на вас, и хватит! Тошнит… Я вам не судья. Вы сами себе каждый миг приговор зачитываете и в исполнение приводите. Больше никто не нужен…
Фомин решительно поднялся, и в ту же секунду рядом с ним возникли три рослых черноволосых парня, которые не дали бы ему даже рукой шевельнуть, если что.
– Хорошая работа! – Фомин кивнул на картину, висящую на стене возле входной двери. – Подлинник?
Дибаев тоже поднялся. Его качнуло, но он удержался на ногах и нетвердо подошел к картине:
– Это Саврасов! Я копий не держу!…Там вон Левитан. – Дибаев кивнул на другую стену. – А это Серов, мой любимый художник. Здесь купил, в Лондоне, на аукционе. Полмиллиона долларов заплатил!…А н-не жалко! Кусочек родины, будь она проклята!…Слышь, солдат удачи, а может, еще посидишь? Давай Родину вспомним, если хочешь!? А?… Или вот что: давай, покажи класс!!! Был же у тебя замысел! Не покурить же ты сюда пришел… Вон вилка, к примеру! А?! Один удар в шею – четыре дырки и, как говорят узбеки, ульди….А ну, пшли вон!!! – заорал Дибаев своей охране. – Пусть покажет, на что способен!…
У него разгоралась очередная пьяная истерика.
– А зачем? – пожал плечами Фомин. – Это уже не имеет значения.
– Имеет! – Дибаев двинулся к своему креслу с явным намерением плюхнуться в него и еще выпить.
– Минуточку! – Фомин придержал его за локоть, достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и нажал кнопку вызова.
В доме напротив, на подоконнике, были закреплены тиски, зажимавшие самодельное стреляющее устройство, и телефонный вызов замкнул два тоненьких проводка. Между ними пробежала крошечная искра, которая воспламенила пороховой заряд, а тот, в свою очередь, почти разорвав мощную стальную трубку, выплеснул наружу смертоносную шрапнель, которая с бешеной скоростью преодолела тридцать метров, разнесла в клочья оконную раму и практически начисто срезала спинку кресла, в котором очень любил сидеть хозяин кабинета…
– Стоять!!! – заорал тот через секунду, когда пришел в себя и понял, что произошло. – Назад!!! – визжал Дибаев, оттаскивая охранников, вцепившихся в Фомина и пытавшихся повалить его. – Отпустите!!!
Когда борьба прекратилась, он подошел к креслу, внимательно осмотрел отвалившуюся спинку, густо посеченную шрапнелью, и потрогал стену, на которой виднелись многочисленные глубокие выбоины.
Наконец он повернулся к Фомину, намереваясь что-то спросить, но тот уверенной походкой уже шел к двери, возле которой на секунду остановился и сказал: