Ко мне возвращалось зрение. Сейчас, спустя месяц после первого раза, когда я смогла что-то увидеть, не оставалось никаких сомнений. С каждым днем тени вокруг предметов становились всё меньше, а серые тона обретали краску. Это пугало до боли, до закушенных в кровь губ, в попытке сдержать отчаянный вой. Я боялась, боялась до потери пульса, и сердце в такие моменты замедляло ход. Я не знаю, что делать, не понимаю, что происходит, и я очень-очень боюсь.

Впрочем, страх за него терзает сильнее.

Давно уже собраны вещи, давно зовет с собой теплый ветер... Зима пролетела незаметно, время словно застыло, но сейчас пришла пора весны, и мне нет больше места в мирном лесном доме рядом с человеком, привязавшим меня к себе. Пора.

Пора...

Эпизод 13

Радужный

Я ждала его, как избавления от постоянной тревоги, прочно укоренившейся в сердце. Не было никаких причин думать, что Охотник отправится искать меня, но где-то глубоко эта мысль нашла себе местечко и терзала постоянно, мне оставалось лишь надеяться, что кара Радужного не коснется посторонних. Что ни говори, а странники не ценили и не уважали людские жизни, так что вмешайся охотник, и мои усилия окажутся напрасными...

Я долго петляла, попутно окружая дорогу плотным плетением, так, чтобы никто не смог пройти и не заблудиться. Невидимое другим клеймо на плече - отметка странника, посмевшего убить себе подобного - полыхала огнем, распространяя вокруг алые искорки. Только бы удалось замаскировать их белоснежным кружевом слов...

Дверь открылась медленно и беззвучно, я поднялась с кресла и выпрямилась, спокойно глядя на своего палача. Бросилась в глаза разноцветная шевелюра гостя: казалось, еговолос коснулась радуга и отметила в свои цвета. Пряди спадали на воротник черной рубашки, а челка прикрывала сияющие глаза необычайно красивого аквамаринового цвета.Успела отметить молодость гостя, его статность и правильность черт, прежде чем на меня обрушилась лавина света. Для странников он сиял, причем в буквальном смысле: глаза заболели сразу, и я опустила взгляд, потрясенная тем, как виделся он нам, привыкших к серо-черным оттенкам. Словно разноцветное пятно, причиняющее боль, но притягивающее с невероятной силой.

– Алая, - коснулся слуха негромкий голос.
– Посмотри на меня.

Кто бы что ни думал, да только правы были те странники, что утверждали, будто не стоит встречаться с Радужным: уж лучше бегать всю жизнь, чем разок оказаться рядом. Ослушаться его представлялось невозможным, я послушно подняла голову, видя обычными человеческими глазами.

– Ты прозрела, - вроде удивлен, но эмоция скорей притворная, чем искренняя.
– Знаешь ли ты, почему я здесь?

– Да.

Потные пальцы мнут полы рубашки Охотника: трусиха, не смогла уйти так же одиноко, как жила, защитила себя теплыми воспоминаниями...

– Понимаешь ли, что будешь осуждена на смерть?

– Да.

Первый поцелуй, прикосновение, первое признание... не в любви, нет, в привязанности. И первая ночь на теплой печи, тело, тающее под умелыми руками... его губы, мягкие волосы, влажная кожа и мозоли на руках, щекочущие в самых неожиданных местах... Когда я осознала, что не ушла бы по своей воле?

– И ты согласна с приговором?

Скука ли в голосе твоем, Радужный? Еще бы, покорность должна быть так тебе знакома... Но я готова. На этот раз готова. Никогда странники не позволят мне жить спокойно, никогда не смогу остаться с Охотником, так отчего же цепляться за жизнь и подвергать его опасности? Согласна ли? Да, я согласна.

– Нет.

Мгновенно заледенело тело, а сердце пропустило удар; я обернулась, разрывая контакт с Радужным и не замечая улыбки на его губах, чуть удивленной и удовлетворенной одновременно.

– Ты... Зачем?!
– упала на колени, трясясь мелкой дрожью, и лишь одно слово в голове: зря, зря, зря, всё зря!

– Не мог проигнорировать твое послание, - издевательская ухмылка и белый листок, пикирующий на пол передо мной.
– Долго придумывала?

Мой почерк, идеальный, с точно рассчитанным наклоном, всего несколько слов:

"Не вернусь больше. Насчет силы лгала. Всё обман".

Я так надеялась, что разозлю его, задену самолюбие и гордость, что он никогда не пойдет вслед...

– Не трогай его, Радужный, - мысли, облеченные в слова, понятные лишь ему, и прямой, бесстрашный взгляд: своя жизнь мне безразлична, но есть тот, кого я готова защищать до последней капли крови.
– Он обычный человек, отпусти его, прошу.

Ни капли сочувствия в глазах, лишь скука. Он сделал шаг ко мне и опустился на корточки.

– Почему ты убила их, Алая?

– Я не хотела умирать, - шепчут непослушные губы, во рту откуда-то солоноватый привкус слез.