Шрифт:
Сантехника. Это я думал, что в моей новой квартире все плохо. Ванна практически новая, но с уже отбитой чуть ли не в десяти местах эмалью. «Крышка-очко» из многослойной фанеры с прорезью спереди, намекающей на чудовищную неопрятность мужской половины homo-soveticus. Извращенный дизайн стальных труб на самом видном месте. И, конечно, постоянно журчащий бачок унитаза, установить надежную прокладку в который удалось только с привлечением кусочка резины из RAVчика.
На этом фоне в НИИ был просто кошмар. Все пришлось заказывать заново, причем «выбить» один паршивый фаянсовый рукомойник было куда сложнее, чем десяток вагонов щебня. При том, что фондами Стуколов [52] не обижал, реально отдавал самое лучшее. Но все равно результат виделся не слишком симпатичным.
52
П. М. Стуколов — начальник планово-экономического главка МЭПа (Министерства электронной промышленности).
Особенно впечатлили строители. До боли знакомый по нулевым годам талибан-строй по сравнению с местным пролетариатом начал казаться грамотным и великолепно технически оснащенным отрядом специалистов. Хуже того, данная категория советских трудящихся мало отличалась от зэков и была попросту опасна для жизни начинающего руководителя.
Только в кино типа «Операции Ы» [53] студент мог чего-то добиться на стройке. В реальности Шурик со своими комсомольскими замашками не дожил бы до вечера. Прирезали бы в укромном уголке, в самом прямом смысле этого слова.
53
«Операция Ы и другие приключения Шурика» — советский комедийный художественный фильм, снятый в 1965 году режиссером Леонидом Гайдаем.
В реальности пришлось договариваться с «неформальными лидерами», иначе говоря, главарями шаек. Нельзя сказать, чтобы он выдвигал непомерные требования, но бюджет НИИ проредил знатно. Впрочем, бухгалтер совершенно не удивилась подобным расходам и легко их одобрила. Так что мне можно было особо не беспокоиться, она наверняка напишет свой вариант отчетов в «контору». Как в этом сомневаться, если даже повар с дачи Шелепина был заодно и вполне официально трудоустроенным старшим сержантом КГБ [54] .
54
В советские годы кухня вместе со спецбазой по обслуживанию первых лиц входила в 6-й отдел 9-го управления КГБ. Командовал кулинарами полковник ГБ Геннадий Коломенцев, который пришел в систему рядовым при Сталине, а ушел в отставку уже при Горбачеве.
Дальше — хуже. В шестьдесят пятом рулеток вообще не имелось, а метры выпускали раскладными, из желтых деревянных элементов и выдавали по одному на бригаду. Уровень… Самодельный, из химической пробирки, неведомым путем попавшей в руки аборигенов. Молотки, пилы, мастерки в жутком состоянии, показывающем истинную классовую ненависть рабочих к орудиям труда. Зато как самозабвенно они пили и горланили на всю округу русские народные песни под аккордеон, уворованный чьим-то отцом в немецком фольварке…
Пришлось дополнительно к мерам материального стимулирования передовиков производства закупить необходимый для работы инструмент. И, разумеется, самому выступить в роли технолога, благо, после помощи родителям в строительстве коттеджа такой мелочью меня не напугать.
С гаражом-мастерской разобрались легко. Пара перегородок там уже была, так что все быстро оштукатурили, побелили, покрасили, заменили двери на двойные металлические, с тамбуром… Выгрузили RAVчик безлунной ночью из многострадального склада на колесах на базе ЗИЛа, после чего Анатолий организовал не бросающуюся в глаза, но недреманную охрану внутреннего здания. Без малого десяток вооруженных автоматами бойцов круглосуточно сторожил опечатанный бокс со всеми артефактами (право входа имели значащиеся в «длинном» списке из двух фамилий и трех имен). Заодно ненавязчиво подстраховали дедка-ВОХРовца на воротах. Подчинялся отряд лично Председателю КГБ СССР.
В основном рабочем здании пришлось начинать с земляных работ в буквальном смысле этого слова. Во-первых, вредители-строители не предусмотрели контур заземления. Во-вторых, весь будущий НИИ (полторы тысячи квадратных метров) был подключен к электросетям при помощи идиотского кабеля с изоляцией из пропитанной маслом оберточной бумаги, жилы которого начинали безобразно греться даже от одного освещения ремонтных работ, которые в это время шли в две смены [55] . В-третьих, внутреннюю проводку какой-то враг народа заложил поверх стен на фарфоровых «бобышках», провода были алюминиевые, а протянули их по двухпроводной схеме. С издевательским расчетом 200 ватт на комнату в тридцать пять квадратов, и это с учетом освещения! Поубивал бы!
55
Пропитанная изоляция состоит из специальной кабельной бумаги (например, марки К-120) и минерального масла. В 60-х была широко распространена на линих до 35 кВ.
Казалось бы, какой пустяковый вопрос — сделать новый ввод. ТЭЦ рядом, столбы ЛЭП вокруг, энергии столько, что хоть из воздуха добывай. Даже понижающий трансформатор ТМ 250/35/04 на 250 кВА выбил без особых проблем. Но дальше…
Имелся начальник участка, некто Сидор Ильич Мезенцев.
— День добрый, — пригнувшись, чтобы не задеть косяк, открыл висящую на одной петле дверь в кабинет, вернее сказать, бывшую подсобку.
— И вам не хворать, уважаемый… — встретил меня хозяин, не отрывая взгляда от бумаг.
— Петр, Петр Юрьевич. Сосед ваш новый, НИИ «Интел».
— Да, слышали про 721-й… — Он наконец окинул меня противным оценивающим взглядом.
Тут разговор тянул явно не на пять минут. Прошел, поудобнее устроился на стуле у приставного стола. Жалко, что не Техас, закинул бы ноги в сапогах со шпорами на мечту канцеляриста, в зубы взял бы сигару, чтобы слегка дымилась. Под правую руку — кольт, да еще слегка провел бы пальцем по затертой щечке рукоятки.
Тьфу, куда меня опять понесло! Передо мной совсем не поджарый шериф и не толстопузый банкир, а зверь куда страшнее — матерый прораб в замасленном халате. На его столе — не полупустая бутылка черного «Jim Beam», по-простецки накрытая стаканом с коричневым налетом на донышке, а кривая стопка картонных скоросшивателей, сувенирный чернильный набор «мечта пасечника» и… здоровенные ладони с черными ободками ногтей. Чуть опухшее лицо с легкой небритостью потомственного бомжа, очки с подмотанной медной проволокой дужкой и треснутой левой линзой. Глаза под ними нездорово блестели.