— Не причитай, нам он ничего не сделал.

— Дана, все беды твои начались с вашего с ним знакомства. Странно отрицать.

Вердана задумалась. Он прав. Она думала так же. Хорошо это или плохо — Вердана не судила ни раньше, ни теперь. Сейчас нужно выполнить обещание, вернуть Ахши обитателям небесного города. Вердана остановилась на одной своей мысли: вдруг она поняла, что не считает их богами. У нее возникло ощущение, что она имеет право претендовать на место среди них. Возможно, если Ахши будет найден, ей предоставят право выбора: уйти или остаться. Спасать других — лучшее, на что она могла рассчитывать. О возвращении рано было думать. Первое задание оказалось непростым. Совершенно запутанная история. Будь она собой, а тут еще чужая роль, масса условностей и мало времени. Она поймала и удержала состояние, когда ощущаешь себя в двух лицах сразу. Вот оно! Совершенно ясно. Совсем недавно она еще колебалась между двумя сознаниями: преобладала Вердана, а Эл терялась. Память Верданы рисовала четкие картины, всплыли недостающие куски. Откуда? Какая теперь разница. Первый раз с момента пробуждения в теле Верданы, она не ощущала дискомфорта, напряжения, затмений, пробуждений, всего, что тревожило ее эти несколько суток на Фаэтоне.

Она знала, как действовать. Наконец-то возник план.

— Значит, не умер? — она хмыкнула.

— Почему тебя так заботит этот вопрос? — недоумевал дядя.

— Тебя это не должно беспокоить, — отмахнулась Вердана.

— Дана, я чую, ты что-то скрываешь.

— Не люблю, когда посторонние лезут в мои дела, — огрызнулась она.

— Я не посторонний! Может быть, я единственный, кто может тебе оказать помощь. Дана, если случиться то, что я жду, завистники начнут интриговать против тебя. Против нас.

— Вот поэтому сегодня я пойду во дворец одна. Ты останешься здесь и никуда не уйдешь до моего возвращения.

— Но я тоже приглашен, — обиделся дядя.

— Не понимаешь? Это будет не праздничный бал, это будет бал интриг, пиршество, позорящее наше государство. Хочешь взглянуть, как император будет унижаться передо мной?

Дядя поморщился. Его нервная и утонченная натура не терпела подобных ситуаций.

— А еще там будет Рада. Без грызни не обойдется. Желаешь лицезреть меня во всем блеске? Думаешь, я буду уложение соблюдать? Они будут лизать мои ноги и плеваться в сторону, а я буду делать вид, что все замечательно?

— Дана, — дядя сморщился еще больше, — какие гадости ты говоришь.

— Правду говорю. Пируете? Празднуете? А вы страну видели? Ни одного караула на дороге, одни соглядатаи Балы. В селениях не осталось ни одной девушки или девочки, всех продали в жены. Знаешь, откуда взялся Рушала? Я отбила его. Мальчишку выдали за девочку и продали его. Его хозяин насиловал его в отместку. В лучшем случае он умер бы в ближайшие дни от побоев, или встретил смерть на цепи в трактире, как раб. В стране твориться такое, что богам тошно! А наш император намерен жениться, сохранить себя для будущего. Какому идиоту пришла в голову такая бредовая идея?

Господин Нинхау был поражен. Вердана произнесла целую речь. Невиданное дело, и каковы ее слова, как это уместилось в ее ограниченном уме? Удивительно, что она при этом совершенно не злилась, а выступала как на суде. Не всякий мужчина может похвастаться таким ясным мышлением. Он снова подумал: «Она ли это?» Мысль становилась навязчивой. Господин Нинхау решил не менее красноречиво возразить протест и объяснить невежественной племяннице суть дела.

— Я могу объяснить, Дана. Откуда тебе знать. Тебя не было столько времени. Объявились некие, боюсь назвать. Они вывезли беременных женщин. Куда неизвестно. А ты знаешь, что со смертью мужчины при живой жене он родиться опять и будет с нею. Эти «некие» будто бы спасают только женщин и кого-то из детей, преимущественно мальчиков. Теперь понимаешь?

Ей захотелось схватиться за голову. Вот так новость! Одно дело, когда Рушала с сомнением рассказывает случай, который якобы, где-то произошел, а тут житель Тупа откровенно и с убеждением повествует, как боги забирали людей. Почему они так откровенно обнаружили себя? Она не стала скрывать своего потрясения. Кем бы ее ни считали здесь, кем бы она себя не видела — Эл или Верданой, — в обоих положениях такое известие вызвало шок.

— Где и когда такое происходило? — вкрадчиво спросила Вердана и сделала вид, что не верит.

— Во владениях благородного Рады. Он очень был озадачен явлением на его землях страной силы, — господин Нинхау для пущей убедительности придал лицу соответствующее выражение.

— Рада. Кстати, он не женат? — спросила Вердана.

Господин Нинхау замер.

— Неженат, — тихо ответил он.

— Не меня ли ожидал? — с издевкой спросила она. — Он был вчера среди гостей? Я не припомню.

— Он не посещает празднеств. Он скорбит по императрице. Пока не было тебя, он служил у нее охраной.

— Он всегда хотел занять мое место, — согласилась Вердана.

— Дана, надеюсь, ты…

— Еще одно слово о сватовстве, и я ударю тебя.

В порыве раздражения она даже замахнулась на него. Дядя сделал нелепый прыжок в сторону и выскочил из комнаты. Вердана последовала за ним, но господин Нинхау бросился бежать. Для своих почтенных лет он развил приличную скорость. Ей ничего не осталось, как расхохотаться. Однако веселилась она не долго. Мысль об эвакуации так сильно ее потрясла, что ей с трудом удалось остаться спокойной.