Мараса и служанка появились с кувшинами и закуской. Едва служанка удалилась, Вердана спросила:

— Значит, при дворе был заговор?

— Да, госпожа, — согласилась Мараса. — Когда принцесса Изэ упала с крыши, кто-то из прислуги видел там же Ахши, а потом и вас.

Мараса подала Вердане чашу с напитком. Вердана отпила половину. Мараса не знала, что ей делать после собственных слов. Она ждала гнева Верданы, но та промолчала.

— Мне продолжать? — спросила Мараса.

— Да, что было после?

— После того как вы уехали? Был долгий траур. Тогда же императрица заболела от горя. Заговорили о скорой кончине царства. В городе все чаще происходили беспорядки.

— Кого же сочли убийцей принцессы?

— Ахши. Сам хранитель печати Бала установил это. Он же и узнал, что принцесса Явва замешана в заговоре. Потом пришло известие о вашей гибели. Рада вернулся похожий на мертвеца, подавленный и измученный. Другой. Он сказал, что Вердана была убита. Только неизвестно кем, а тело, истерзанное на куски, кто-то похитил по пути в Туп. Ему осталась ваше растерзанная одежда. О, это была страшная весть. И опять, уж, не могу сказать кто, обвинил в вашей смерти Ахши, то ли сам Рада, а то и молва.

Мараса посмотрела на Вердану. Она сидела, бесстрастно глядя перед собой. Глаза Верданы не были пусты, они иногда двигались, словно она созерцала череду картин. Мараса поняла, что она видит собственное прошлое. Гадалка замерла и не шелохнулась. Она получила возможность безнаказанно наблюдать за Верданой.

Вердана вздрогнула так резко, что Мараса готова была закричать. Потом Вердана впилась взглядом в гадалку, словно увидела ее впервые и не узнает. Мараса испугалась больше прежнего.

— Давай соберем все воедино, — сдавленным голосом сказала Вердана странную фразу. Марасе пришлось сосредоточиться, чтобы понять смысл. — Ахши посчитали виновником гибели принцессы Изэ, а следом обвинили принцессу Явву. Наказания не было, ее только выдали замуж. Ахши бежал. Его бросился догонять Рада, а потом я.

— Верно, госпожа, — подтвердила Мараса и снова подивилась, как быстро думает Вердана..

— А я? Меня тоже считают убийцей?

— Благородный Рада не позволил порочить ваше имя. Он заявил, что его невеста была чиста. Вы вместе гнались за Ахши, но у него появились союзники и вы были вероломно…

— Довольно! Я уже слышала!

— Простите, госпожа. Кто же покушался на вашу жизнь?

— Уж точно не Ахши. Я не помню, кто он был. Не помню. Не помню. Почему же я не помню? — сдавленно твердила Вердана.

Мараса вновь вгляделась в гостью. С Верданой творилось неладное. Она схватил чашу, осушила ее и опять посмотрела на гадалку диким изучающим взглядом.

— Выйди, — шепнула Вердана.

— Вам плохо, госпожа?

— Убирайся! Я позову тебя! — рявкнула Вердана.

Марса быстро шмыгнула прочь. Страшно было оставить Вердану в комнате набитой ценностями, а остаться еще страшнее.

«Как только речь заходит о смерти, Вердана словно испаряется, — подумала Эл. — Эх, все шло неплохо, пока не пришла мысль о смерти. Мы обе не знаем историю целиком».

Она встала, оперлась на подобие стола, только очень высокого, доходившего ей до груди. Она старалась отдышаться, справиться с очередным шоком перехода. Несколько мгновений назад она опять очнулась в незнакомом месте, и нужно напрячься, чтобы припомнить прошлые мгновения, что было только что, и что еще раньше. Как после сна. Сон кажется реальнее, чем явь. Хуже всего — собственная беспомощность.

«Надо продолжать, Эл, нельзя продолжать без Геликса, без информации. Что можно сделать? Добраться до дома. А дорогу то я не помню. За что мне такое наказание?! Все равно, играю дальше. Гадалку зовут?… Мараса. Говорили?.. О прошлом Верданы. Заговор… Убийство. Еще убийство. Кто автор? Ахши? Нет. Не Вердана? Как не вовремя!»

— Мараса, вернись! — выкрикнула она и поспешно села.

Гадалка скользнула в комнату.

— Не позвать ли врача, госпожа? — спросила она.

При взгляде на Вердану, Марасе снова стало не по себе. Вердана сидела не в прежней величаво свободной позе, а напряжено, едва сохраняя равновесие. Она явно изменилась.

— Как ты думаешь, — обратилась Вердана, — кто был автором интриги?

Мараса и теперь удивилась, какой странный тон голоса, какая-то усталость, растерянность.

— Разве я могу судить, госпожа? Я только…

— Сумка с местными сплетнями, — перебила ее Вердана. — Так кто?

Вот такой тон был более естественный для госпожи.

— Я не могу так запросто обвинить кого-то, — отпиралась Мараса.

— Кто? — настаивала Вердана.

— Не наказывайте, госпожа. Я не знаю, — с этими словами Мараса распласталась на полу, хотя места там было так мало, что можно было только стоять.

Гадалка изловчилась лечь. Поза ее была смешной, сама она уродлива на вид, смешная одежда довершала комичный облик.