Все же в Мантупе был почти матриархат. Женщины почитались выше мужчин. Они были сильнее и крупнее, к тому же более выносливы. От них зависело качество потомства.

Эл было интересно, при подготовке она с удовольствием изучала данные, но личность Верданы закрыла путь к ее собственным воспоминаниям.

Мужская половина отличалась более высоким интеллектом, потому ключевые государственные посты занимали лица мужского пола. Даже начальник стражи, ее командир, был мужчина, да такой дотошный, что Вердане под час хотелось придушить его. Кстати, прием удушения был любимым способом Верданы добиваться желанных результатов. Она знала, куда нажать и как сильно, чтобы нервные центры жертвы отключились, и она могла лишь говорить. Таким способом без крови и побоев Вердана не раз выведывала чужие секреты у слуг. Разумеется не для себя, для императрицы. Когда Вердану приставили охранять императорскую дочь, которой не суждено было стать императрицей хоть она и старшая, Вердане пришлось нелегко. Ее хотелось удушить гораздо чаще, чем кого-либо. Капризная до невозможности, склонная к истерикам принцесса ненавидела всех за то, что не ей предсказано стать императрицей. Она источала словесный яд на всех, особенно на охрану. Вердане приходилось терпеть злые выходки, хотя по социальному положению и возрасту сама Вердана была выше подопечной. Такова игра судьбы. Здесь была одна тонкость, рождение в императорской семье — невелика честь, главное — польза, которую несет гражданин страны для общества. Ценность Верданы была в том, что она считалась непобедимым воином. Так думали профаны, сама Вердана знала, что соперник ее еще не явился, а все остальные проигрывают так и не начав боя, она пугала их еще до того, как они вступали в поединок. Были те, кому Вердана проигрывала. Ее бабка, от которой в последствии ей перешло имя, была и в преклонном возрасте сильнее внучки. Силы у нее не было, но было нечто иное. Она обладала «живой мыслью». Это означало, что старая Вердана имела склонность к материализации своих намерений, она причиняла боль на расстоянии и повергала внучку в состояние непреодолимого, сковывающего страха. Она никому не передала своей тайны, потому что не нашла достойного. Вердане же она сказала:

— Дана, ты — гордость семьи. Носи мое имя, но не старайся быть похожей на меня, тебе не дана способность обладать даром. Живи так, чтобы не стыдиться перед богами, тогда и люди поклонятся тебе.

Вердана так и делала, и убедилась в правоте своего предка. Императрица приставила ее к строптивой дочери потому, что терпению Верданы, по мнению повелительницы Мантупа, не было границ. Как она ошиблась! Вердана много раз хотела убить принцессу, случая не представилось.

Кроме бабки Вердана побаивалась хранителя печати Балы. Бала был хитер и всегда говорил не то, что думал, а мыслей его не знал никто. Он носил на голове под шапкой тонкий шлем, потому нельзя было понять, что он думает. Сила Верданы не шла в сравнение с его коварством. Он изводил лучших слуг императора. Если кто оказывался талантливее Балы, его рано или поздно ждала смерть. Бала плел интриги с таким мастерством, что распутать их редко удавалось. Только догадки позволяли заключать, что источником очередного скандала был Бала. Даже мудрый Ахши побаивался его и не вступал в контакт. Кроме того, Ахши не читал мыслей — большой пробел в карьерном росте.

Кстати, про качество чтения мыслей наблюдателю Эл не сообщили совсем. Такой способностью обладала лишь каста знати, те, кому при слиянии цивилизаций досталась скромная, по сравнению с прародителями, способность. Понять, о чем думает сосед, можно было лишь на близком расстоянии, иногда, меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Сам император мог прочесть мысли с трех шагов, не более. Вердана же тщательно скрывала, что читает с более дальнего расстояния.

Ахши был третьим, кому Вердана проиграла бы бой. Он не читал мыслей, не был силен в военных искусствах, но отличался большим умом, потому он вызывал у Верданы трепет, подобный любовному. Он был так умен, как никто, кого Вердана встречала прежде! Хранитель архива и библиотеки дворца! Большой ученый! Ей казалось, он знал все. Он читал книги и свитки, изобретал разные хитрые вещи, он относился к окружающим с большим почтением, но никогда не унижался. С самой первой встречи он привлек внимание Верданы.

Для принцессы настала пора учения, предстояло выяснить, на что она сгодиться, кроме материнства. Установить таланты принцессы поручили Ахши. До этого дня Вердана только слышала о нем, как о чудаке, который из уважения к окружающим не читает их мысли. Вердане такое поведение тоже показалось чудачеством.

При первой встрече она видела его недолго, только препроводила принцессу на урок и вышла из библиотеки.

Это помещение организовал Ахши для своей работы. Вскоре дворцовые аристократы сочли нововведение удобным. Иметь такую комнату в доме стало модным. У Верданы тоже была такая, но она ею не пользовалась.

Общение с Ахши началось тогда, когда императрица приказала Вердане присутствовать на уроках принцессы. Вердана получила еще и высочайшее разрешение: наказывать принцессу по своему усмотрению без всякой пощады. Принцесса стала унижать Ахши во время занятий, он пожаловался матери, в результате — Вердана получила сладчайшую возможность безнаказанно колотить принцессу. Ах, какое это было наслаждение! Вердана придумывала изощренные короткие наказания. Например, вывесить принцессу за волосы за окно и подержать на вытянутой руке. Ахши приходил в ужас, но принцесса замолкала на все время урока. Ахши просил Вердану не делать подобных экзекуций, но она была неумолима. Вскоре Ахши стал любимым учителем принцессы, благодаря жестокости телохранителя.

Так Вердана стала не по своему желанию ученицей Ахши. Сначала его занятия казались скукой. Позже, когда Вердана научилась грамоте, стало интереснее. Она даже стала испытывать жажду познания. Особенно ее интересовали медицина, география, механика и астрономия. История и философия казались скучными, что толку говорить о мертвых и рассуждать о каких-то законах, которые не все знают и понимают. Принцесса так же не питала к этим наукам интереса, потому Ахши скоро оставил попытки обучить теперь уже двух учениц.

Однажды, мудрец выставил Вердану из библиотеки и очень долго беседовал с принцессой наедине. Подслушать разговор не было никакой возможности. Раздосадованная Вердана мерила шагами коридор и старалась понять, что же ее так злит. Чрезмерное внимание к принцессе со стороны Ахши казалось ей странным и не заслуженным. Она решила любым способом выяснить, в чем дело.

Тут воспоминания понеслись потоком.

В этот момент на нее, то ли Вердану, то ли Эл, нашло затмение. Для одной — воспоминания, для другой — догадка, а для обеих — зацепка. Вердане несколько мгновений виделось, как она сливается с тем, что внутри. Память закружила ее в водовороте. Наружу рвались картины прошлых событий. Память, как свиток, разворачивалась и скручивалась. Процесс был удивительным, ничего подобного ранее Вердана не испытывала. Из всего потока фиксировались только те фрагменты, что касались Ахши. Странно, в небесном городе и при встрече со странным руководителем, и позднее до этой минуты, она не вспоминала подобных фактов. К ней словно вернулась память, потерянная прежде. Вердана с ужасом обнаружила в ней пробелы. Она плохо помнила детство и юность. Она вообще не помнила, зачем покинула столицу, куда направлялась и где была в последствии, и как оказалась в небесном городе? За вспышками и кусками воспоминаний последовало отупение. От невозможности найти нужные ответы Вердана стала терять чувство реальности, а мир вокруг стал казаться чужим и незнакомым.

«Вердана, я, то есть Вердана, погибла. Она совершенно не помнит ничего, что связано со смертью. Удалена вся цепь событий, ни одной зацепки. Ах, Эйсмут, зря! Наверное в Тупе я наслушаюсь легенд о своей гибели, что-то в них наверняка будет правдой. Плохо это или хорошо, что память стерта, но зато я открыла способ, как контролировать ситуацию. Если Вердана окажется в тупике, ее заменит Эл. Славно. Правда, от Эл немного осталось. Теперь надо вернуться в прежнее состояние».

Пока она так думала, прошло некоторое время. Потеря памяти перестала тревожить. Чувство было таким, словно то, что внутри завладело всем ее существом. Позволить так поступать с собой Вердана не могла. Надо дать понять, что это она здесь главная. Это ее тело, ее мир, ее страна, а то, что внутри, пусть себе только наблюдает.