Я задумался над этими словами, ибо они показались мне весьма важными, хоть я и не мог понять, о чем она вела речь и что могла добавить к золоту Клонмакферта эта темная, неученая разбойница из чужедальней страны. И чем больше я думал, тем сильнее охватывало меня странное волнение, причину которого я не мог уяснить.

Наконец, как следует поразмыслив, я дал ей свое согласие, ибо решил, что не может такая женщина, неученая и пр., обвести вокруг пальца человека столь искушенного, мудрого и образованного, каковым я привык себя считать.

Я сделал все, как она просила, и кончилось дело тем, что следующей весной мы отправились вместе с разбойниками на поиски сказочных Островов, о которых веками пели поэты во всей зеленой Ирландии.

Корабли сорок дней шли открытым морем. Погода стояла хорошая. Большую часть пути дул попутный ветер. Викингам приходилось плыть медленнее, чем позволяли корабль и погода, чтобы папары не отстали от них слишком сильно. Наконец на юго-западе показалась земля.

Норманны стали изо всех сил грести к берегу, чтобы побыстрее высадиться. Они думали, что нашли Острова Блаженства. Но когда они ступили на берег, то увидели, что здешняя земля мало похожа на то, о чем рассказывал Ньяль. Они не нашли здесь сказочных садов с душистыми плодами, но страна показалась им весьма плодородной и богатой. Местность была низменная, лесистая, с хорошими пастбищами и множеством ручьев и рек. На берегу было много птиц, а в ручьях – рыбы.

Викинги и папары вернулись на корабли и долго плыли вдоль берега, пока не достигли устья огромной реки. Они поднялись немного по этой реке и остановились на правом берегу. Там были красивые холмы, покрытые цветами, а дальше тянулись леса с множеством дичи. норманны решили, что эта страна лучше той первой, где они провели прошлую зиму. Они задумали поселиться навсегда в этой новой стране.

Папарам тоже понравилась страна. Они принялись вместе с норманнами строить дома и церковь.

Викинги нашли в лесу старое кострище и поняли, что земля обитаема.

Однажды из леса вышли пятеро туземцев. Это были высокие люди с красноватой кожей, большими носами и черными волосами, в одеждах из шкур и птичьих перьев. Вооружены они были луками и копьями с костяными наконечниками. Туземцы долго разглядывали дома и людей возле домов. Потом они ушли обратно в лес.

Патрюг сказал, что хочет найти селение этих туземцев, чтобы заключить с ними мир и обмениваться товарами, а в последствии, если будет возможно, обратить их в христианскую веру. Вместе с двумя другими папарами он пошел за туземцами и так добрался до их селения. Туземцы оказались людьми мирными и невоинственными и хорошо приняли папаров. Патрюг подарил местному конунгу железный нож с костяной рукоятью и бронзовый кубок. Конунгу очень понравились подарки. Туземцы и папары стали часто посещать друг друга и обмениваться мелкими вещами.

Папары быстро выучились языку туземцев, поскольку они к этому весьма способны и знают по многу языков, как уже было сказано.

Патрюг был очень доволен жизнью в новой стране. он назвал ее Большой Ирландией, поскольку страна и впрямь была необъятно велика. Туземцы же называли места, где поселились люди Патрюга и Харальда, Хвитраманналанд (Страна Белых Людей). Они дали ей это имя по цвету кожи пришельцев, ведь у них самих кожа была красная или красно-бурая.

Папары начали строить себе второй корабль из жердей и оленьих шкур. Патрюг хотел отправить на этом корабле половину своих людей в Ирландию, чтобы они рассказали о новой стране и привезли сюда побольше монахов, а также скот, зерно и рабов.

Осенью Харальд напомнил Сигрун о ее обещании.

– Пора тебе сдержать слово, – сказал он. – Ведь я выполнил все, о чем ты просила.

– Это верно, – сказала Сигрун. – И мне нравится земля, которую мы открыли, хоть это и не Острова Блаженства. Все-таки я не зря заставила тебя пуститься в это плавание. Что же до нашей свадьбы, то я хотела бы сыграть ее после Рождества.

– Зачем так долго ждать? – спросил Харальд.

– На то у меня есть разные причины. Помимо прочего, мне нужно время, чтобы приготовить свадебный наряд, а помочь мне некому, ведь я здесь единственная женщина.

Сигрун принялась шить свадебную одежду, но дело у нее продвигалось медленно.

В самом начале зимы Сигрун сказала Харальду:

– Похоже, некому будет обвенчать нас по христианскому обычаю.

– Что ты мелешь, – сказал Харальд. – Кому же делать это, как не нашим друзьям папарам. Они большие мастера в этом и отлично знают все обряды.

– Нашей дружбе с папарами скоро придет конец, – сказала Сигрун. – Удивительно, что ты сам до сих пор ничего не замечаешь. Разве ты еще не понял, что папары только о том и думают, как бы вернуть свое золото? Затем они и поехали сюда с нами, чтобы при первой возможности отобрать у нас наше богатство. А ведут они себя так мирно лишь затем, чтобы мы перестали их остерегаться и позволили захватить себя врасплох.

– Откуда тебе это известно? – спросил Харальд.

– Я подслушала их разговор вчера ночью. Они обсуждали, согласятся ли туземцы помочь им с нами справиться.

– В таком важном деле я не могу принять решение, пока у меня нет других свидетельств, кроме женских слов. Да ты и сама не будешь утверждать, что всегда говоришь правду. Не исключено, что ты просто затаила гнев на папаров и хочешь моими руками отомстить им за какую-то давнюю обиду.

– Тебя не назовешь легковерным, – сказала Сигрун. – Лучшим свидетельством для тебя, наверное, был бы папарский меч, отрубающий тебе голову, пока ты спишь. Но раз ты не хочешь поверить мне на слово, то я, так и быть, постараюсь найти доказательства, ведь речь идет и о моей жизни тоже.