Мэган чувствовала себя скверно. Вероятно, и вид у нее был ужасный. Прошлой ночью она едва заснула. Увидеть Молли было для нее счастьем. Настроение ее значительно улучшилось, но тем тяжелее было возвращаться домой без нее.

У Мэган была трудная ночь, но у принца, наверное, еще труднее, подумала она. Утром она уже почти остановилась около комнаты Молли, чтобы удостовериться, что с Николасом все нормально, но подавила свое желание. Она сказала себе, что не даст повода брату злиться на нее. Но ей очень хотелось увидеть пленника и снова поговорить с ним.

Прошлой ночью, когда она ворочалась в кровати, его образ преследовал ее, и когда временами она засыпала, он был в ее снах. Он был ее принцем-регентом, и она помогала ему избавиться от его преследователей. Потом в знак благодарности он страстно целовал ее.

Она и сейчас, к своему стыду, чувствовала его поцелуй, в то время как пыталась сконцентрироваться на вышивании нового платья ко дню рождения Молли. Вчера Мэган чуть не поддалась соблазну поцеловать его, ей хотелось этого так, как уже давно ничего не хотелось.

Ее пальцы дрожали над крошечными, точными стежками. Она работала обычно так проворно и уверенно, что едва задумывалась над этим. Сегодня она шила как самый неопытный подмастерье, неумело обращаясь с иголкой, которая не могла справиться с простейшими стежками. Одно имя служило объяснением. Николас.

Николас? Под стук часов на каминной полке она произносила его имя сухими губами, удивляясь, почему оно звучало неестественно. Оно не подходило человеку, лежащему сейчас в комнате Молли, хотя она видела фотографии его и его семьи бессчетное количество раз в журналах, которые она читала вслух своей престарелой подруге.

Бормоча, она начала переделывать плохой стежок. Какая жалость, что принц женат и скоро станет ее королем! Насколько проще все было бы, если бы здесь лежал кузен принца, лихой холостяк Бен Локарт.

Его имя произнеслось так легко, что она удивилась, наслаждаясь звуком собственного голоса, пока не рассердилась на себя. Как часто она говорила Молли, что одного желания недостаточно, чтобы что-нибудь получить. Возможно, кузены и были похожи, но Шейн не рисковал бы всем, чтобы похитить флотского лейтенанта.

А что, если… Она прогнала эту мысль и рассердилась на себя. Ведь она взялась за работу, чтобы не думать о пленнике, который так разбередил ее сердце и пробудил, казалось, умершие желания. Она не имела права, не должна была его хотеть.

Шейн был бы вне себя, узнав, сколько времени она провела вчера с принцем, прежде чем уйти к Молли. Мэган удалось вернуться за считаные минуты до его возвращения. Она была рада, что ей не пришлось оправдываться и сочинять историю с продуктами, иначе он понял бы все.

Когда вернулся Шейн, она поразилась, какой он был бледный и напряженный. Возможно, он уже жалел о содеянном и хотел бы загладить свою вину.

Шейн вошел в комнату, и, увидев его, Мэган почувствовала, что он все еще в плохом состоянии.

— Сделать тебе кофе? — спросила она.

— Нет, спасибо. — Он придвинулся к ее стулу, и у нее перехватило дыхание от страха, что он побьет ее.

Шейн изменился в последнее время. Он всегда был унылым, а сейчас его вспышки гнева часто сопровождались побоями.

Однажды, когда он, проезжая мимо, застал ее звонившей во дворец из будки, находившейся достаточно далеко от дома, он рассвирепел. Не дав ей договорить, он ударил ее по лицу, выхватил трубку и бросил ее на рычаг.

Он долго кричал на Мэган, обвиняя в предательстве и угрожая применить жестокие меры, если она еще раз попытается перейти ему дорогу. Она плакала, просила его о прощении. Он простил, но доверие к ней было подорвано.

После случая со звонком он стал контролировать свое поведение с ней до тех пор, пока она не попросила его не использовать ее дом для встреч его сообщников. Тогда он опять ударил ее по лицу. Как и в первый раз, он тут же раскаялся, но она знала, что еще долго не сможет чувствовать себя спокойно рядом с ним.

Теперь Шейн сидел рядом и тяжело дышал.

Ее опасение оправдалось, когда он сказал:

— Ну как, удачно съездила к Молли вчера?

Ужас пронзил ее, но она продолжала шить, стараясь сохранить спокойное выражение лица.

— Да, я выходила, но только в магазин, чтобы купить продуктов. Если ты не веришь мне, то загляни в шкафы на кухне.

Рот Шейна скривился в презрительной усмешке.

— Хорошая отговорка. Но когда я утром заглянул к нашему пленнику, медвежонка Молли не было на подушке, хотя он был там, когда мы принесли его милость туда. Потом я проверил счетчик на твоей машине. Либо ты ездила в магазин объездными путями, либо ты была где-то далеко. Могу догадаться, ты навестила или свою старую учительницу Виолетту, или подругу Анну. Ты бы не стала оставлять Молли у полоумной старой девы, которая почти ничего не видит, остается Анна Кармоди.