— Что вы, я просто смотрю на свои пальцы, — медленно проговорила я, слабо ворочая непривыкшим языком.

Глаза принца сверкали от счастья. Хоть он и не потерял надежды, как мой отец, Силенс очень страдал, что можно было сказать, просто посмотрев на его осунувшееся лицо.

— Как ты? — Достаточно глупый вопрос. По-моему, мой природный яд начал ко мне возвращаться.

— Не то чтобы прекрасно, но гораздо лучше, чем… эм… ну не знаю когда… — Я просто-напросто даже не предполагала, какой временной промежуток провела в забвении.

— Четыре недели назад? — уточнил принц.

— Сколько? — Я изумленно посмотрела на него. Принц кивнул. — О боги! Как долго!

— Тебе нужны были силы, Эверин, — он неожиданно запнулся. — Вам… — Я попыталась отмахнуться, но движение отозвалось болью в шраме. — Осторожнее!

— Не привыкла, — виновато оправдалась я. Опустив взгляд, я увидела розоватый шрам, пронизанный нитками. — Когда их вытянут? — с содроганием поинтересовалась я.

— О, Эверин, ты оправдываешься! — засмеялся принц сквозь беспокойство. — Откуда у тебя эта дурная привычка?

— Не знаю, — ответила я, даже не пытаясь пожать плечами. Тут тело сообщило, что на мне лишь одеяло. Я смущенно покраснела.

— Не подумай ничего…

— Я ничего и не думала, это слишком утомительно! — Мое заявление заставило Силенса в очередной раз улыбнуться. — Человек-из-сна.

— Что? — не понял он.

— Я так называла вас, когда на некоторое время выныривала из небытия. Я не могла вспомнить, кому принадлежит медовый голос, и прозвала вас про себя человеком-из-сна.

Он внезапно помрачнел, и губы превратились в узкую полоску, крепко сжав мою руку, принц спросил:

— Что произошло той злополучной ночью? — выдавил он из себя через некоторое время. Я оторопела.

— Что?

— Кто ранил тебя, Эверин?

— Тень, — тупо ответила я, не зная, что еще можно ответить. Принц решил, что память не совсем вернулась.

— Значит, попробуем позже…

— Нет, Силенс, я действительно видела только тень!

— Так вот почему ты боялась! — воскликнул он. Я кивнула, припоминая, как шарахалась от теней, которые видела под закрытыми веками.

Принц схватился за голову и встал, начал расхаживать по комнате, заставляя следить за его движениями. Глаза недовольно сообщили мне, что они устали. Я закрыла веки.

— Ты устала?

— Немного, — призналась я. — Вы тоже устали, Силенс, вам нужно отдохнуть, — надавила я. Вновь открывая глаза.

— Знаю, твой отец говорил об этом, но теперь я не хочу допускать к тебе даже его.

— Почему? — я действительно изумилась.

Силенс пожал плечами. Ответа не последовало.

— Я не могу тебя оставить.

— Отдохните прямо здесь, — настаивала я, кивая в сторону кресла возле очага. Голова шевелилась с трудом, но без боли. Мне нужно как можно скорее вновь научиться двигаться.

— Ты права.

Принц подошел к креслу и устало опустился в него. Глаза почти сразу закрылись, но потом он вновь встрепенулся.

— С тобой ведь не случится ничего плохого? — смятенно спросил он.

— Не случится, — заверила я Силенса, и мужчина почти мгновенно уснул.

Некоторое время я вглядывалась в его четкий профиль, а потом и сама закрыла глаза. Болезненная усталость до сих пор владела моим телом, и мне ничего не оставалось, как тоже погрузиться в сон.

Мы стояли с волком на вершине скалы. Под нашими лапами расстилалось логово «неотвергнутой». Я наконец-то вернулась к ней, ее сознание было поддернуто защитной дымкой, но она жива. Тряхнув головой, я не стала тревожить ее и разрывать защиту, лишь улеглась на весеннюю траву, подобрав под себя гудящие от долгого и быстрого бега лапы.

Он опустился рядом и принялся вылизывать мою всклоченную шерсть. Я недовольно зарычала, но волк и ухом не повел, продолжая свое занятие. Опустив голову на лапы, я попыталась уснуть, и равномерные движения его шершавого языка способствовали установлению спокойствия в моей душе.

— Нам повезло, что рана не загноилась, — по привычке говорил со мной принц, обрабатывая ее какой-то мазью, как он делал это, стремясь вывести меня из забытья.

Я затрепыхалась под его пальцами и открыла глаза. Принц изумленно посмотрел на меня.

— Я ведь вернулась, Силенс, вы забыли? — ласково спросила я, почему-то сжалившись над его встревоженным лицом.

— Я думал, это приснилось. — Честное и наивное признание. Мне, наконец, удалось улыбнуться. Сухие губы неприятно защипали.

— Можно воды? — голос срывался на хрип.

После того, как принц, не обращая внимания на мои протесты, накормил меня с ложки немного более густой кашей, чем прежде, он позволил мне сесть. Далось это только с помощью Силенса, и притом с болью в росчерке на груди, но уже не такой острой, как прежде.