Мамедов вошел в кабинет Сони Бочкаревой ровно в три часа ноль-ноль минут по местному времени. Хозяйка, предупрежденная о прибытии визитера секретаршей, подняла внимательные и даже настороженные глаза от прайс-листов, лежавших перед ней, и несколько секунд бесцеремонно рассматривала вошедшего. Он спокойно выдержал паузу, стоя на входе и разглядывая, в свою очередь, саму Соню, потом вежливо сказал:

— Здравствуйте, Софья Михайловна!

— Здравствуйте, — ответила Соня и улыбнулась. Она не привыкла заботиться о том, что подумают о ней люди, но сейчас ей вдруг захотелось выглядеть немного приветливей. Дело было во впечатлении, произведенном Мамедовым на Соню. Это было впечатление больших денег.

Костюм, рубашка, галстук, туфли, кожаный портфель с вензелем известной фирмы — все это выглядело вызывающе дорого. Ухоженные волосы, запах дорогого парфюма, стильные запонки и зажим для галстука дополнили образ преуспевающего дельца вблизи, когда Мамедов подошел к ее столу поздороваться. Соня протянула ему руку с аккуратным маникюром и пожалела, что ее прекрасные бриллианты сейчас лежат дома в шкатулке, а не отягощают ее пальцы, мочки ушей и шею.

Зато она отметила перстень Мамедова на безымянном пальце правой руки. Похоже, это настоящий изумруд, и преогромный к тому же.

«Буду думать, что это стекляшка, — решила она про себя, — а то как-то слишком все!»

Все, действительно, было слишком. Мамедов заставлял ее немного нервничать. Он был молод, очень уверен в себе, деловит и предлагал невероятные вещи. Сделка казалась очень выгодной, слишком выгодной.

«Где же здесь ловушка? — размышляла Соня, предлагая гостю кофе. — Все так мило, так перспективно!»

— Знаете, — сказала она вслух, — мне надо подумать. То есть, для себя я все решила. Мне нравится ваше предложение, но мои партнеры... Их еще надо будет убедить!

На самом деле, пресловутые партнеры Сони полностью полагались на нее. Попросту говоря, она вертела делами как хотела!

— Хорошо, — кивнул он, и солнце заиграло на его здоровых блестящих русых волосах. — Я буду ждать вашего звонка. А чтобы облегчить процесс убеждения, я оставлю вам это, — он достал из портфеля бутылку без этикетки, завернутую в простую оберточную бумагу.

— Что это? — спросила Соня чуть брезгливо. Уж не пытается ли он угостить ее домашним вином из винограда, выращенного в своем приусадебном хозяйстве?

— Десять таких бутылок я закупил на винном аукционе в Испании, специально для подобных случаев.

— На аукционе? Там что, дешевле?

— Что вы, — светски улыбнулся он, подарив ей ощущение какого-то позорного прокола. — Наоборот. Просто терпеть не могу пластмассовые и прочие сувениры, которые принято дарить партнерам. Предпочитаю сделать действительно красивый жест. Это бургундское, урожая тысяча девятьсот двадцать девятого года. Этот год, как говорят знатоки, дал самый прекрасный урожай винограда в двадцатом столетии. В мире осталось всего бутылок тридцать такого вина. Одна из них — ваша!

Соня серьезно смотрела на пыльную бутылку темного стекла. Лет десять назад в таких ситуациях ее выручало здоровое чувство юмора, но оно приносило мало денег, а иногда даже мешало, и Соня подавила его в себе. Сейчас она пожалела об этом. И еще ей показалось, что она выглядит перед этим хлыщом, мало сказать провинциально, а даже глупо. Она не дуреха и не дешевка! У нее истфак за плечами, в свое время она была знакома со многими культурными людьми. Просто сейчас ее круг общения таков, что лучше не высовываться со своими закидонами, а то сожрут!

— Спасибо, — сказала Соня прохладно и встала со своего места, наглядно демонстрируя, что аудиенция закончена.

— Вы спешите? — он тоже поднялся на ноги. — Могу я вас подвезти?

— Почему вы думаете, что мне надо ехать? — спросила она суховато.

— Потому что вы держите в руках ключи от машины, — пояснил он невозмутимо.

Соня опустила глаза на свои руки и убедилась в том, что Мамедов прав. Она уже собиралась распрощаться, но вдруг решила, что это будет очень похоже на бегство после поражения. Нет, надо продемонстрировать свой уровень, показать, что Соня раскованный европейский человек и не придает значения глупостям.

— Пожалуй, вы правы. — получилось немного жеманно, и она продолжила в свойственной ей прохладной деловой манере: — Подвезите меня до центра!

— Буду рад, — улыбнулся он, продемонстрировав идеально белый ряд ровных здоровых зубов. У самой Сони зубы были мелкие и все разного калибра. Когда она открывала рот, казалось, что смеется маленькая кусачая акулка или пиранья. Поджав губы, Соня пошла к выходу, слыша за собой легкие спортивные шаги.

В машине Мамедова пахло новой кожей и чем-то очень приятным, восточным, волнующим.