И лишь две вещи Иру приносили Ире настоящее глубокое страдание. Во-первых — нестерпимая физическая боль, а во-вторых — животный, неконтролируемый ужас при виде страшного преображения, когда лицо, уже любимое, превратилось в чудовищную маску Зверя. Оказывается, он давно следил за ней. Знал ее привычки и умело сам сыграл роль приманки. Он примитивно просчитал психологический тип самой Иры и сумел стать единственным человеком, которому она доверилась. Он бы мог просто похитить ее, но для него было важно обмануть ведьму, растоптать ее доверие.

Понять, в чем причина случившегося, было выше ее сил. Она видела только, что попала в руки сумасшедшего, маньяка, выследившего ее, раскусившего ее, обманувшего ее доверие, поймавшего ее, желающего причинить ей боль, а потом — убить. Он много страдал и почему-то в своих страданиях обвиняет Иру и ее институтских подруг.

Ей было уготовано испытание, состоящее из нескольких частей: сначала Виталий — она еще не знала его настоящего имени — пристегнул наручниками Иру к цепям на стене. Он заставил ее встать на небольшую табуретку и предупредил, что все серьезно, а кричать нет смысла. Ира стала спрашивать его о том, что происходит и в чем дело. Но Виталий не захотел сразу ответить на вопросы. Вместо этого она услышала:

— Желая искоренения еретической извращенности, а также во имя правды и справедливости предъявляю тебе обвинение в попустительстве злу и в участии в богопротивной Черной мессе. Ты признаешь свою вину?

Ира попробовала воззвать к его разуму, она предположила, что это просто шутка дурного тона, но Виталий словно не слышал ее. Теперь он все время бормотал что-то себе под нос, Ира с трудом понимала его речь.

Например, она попыталась спуститься с табуретки на землю, но он прикрикнул на ослушницу и произнес фразу, показавшуюся Ире знакомой: «Опыт подсказывает, а признания ведьм подтверждают, что поднятием ведьм от земли при взятии их под стражу они лишаются упорства в запирательстве при допросах».

— Это что, «Молот ведьм»? — спросила она недоверчиво.

— А ты сама не знаешь? — с издевкой переспросил он. — Зачем ты изучала эту книгу, Ира? Хотела знать, как поступают с такими как ты? Ты и твои подружки играли в куклы, почитывая инструкции к применению пыток! Вы думали жизнь — это зал, полный зрителей, перед которыми вы разыграете бесовский шабаш, и это все? Вы думали, что произнесенные заклинания развеет ветром и ничего нигде не произойдет и не случится?

— Ты о чем? — пыталась сообразить Ира. — Неужели об инсценировке черной мессы, тогда, на пятом курсе? Откуда ты об этом знаешь?

— Вы забыли об ответственности за каждый свой шаг, — он не собирался отвечать на ее вопрос. — Об ответственности, которую мы несем перед собой и перед людьми! — его голос зазвучал патетично, гулко ударяясь о кирпичные стены подвала, но он прервал торжественную часть, заметив, что Ира снова пытается слезть с возвышения. Виталий пресек неповиновение резким болезненным ударом, нанесенным ребром ладони по колену жертвы. Ира застонала от боли, а он продолжил на тон ниже: — Помнишь это: «...если бы они прикоснулись к земле, они освободились бы, а многие из присутствующих были бы убиты молнией»?! Ты думаешь, я этого не учел? Тебе придется признать свою вину, ведьма!

— Кто ты? — спросила она недоуменно.

— Я и есть Молот против ведьм. — объявил он и добавил цитату: — «Бог наказывает через злых ангелов»...

— Прекрати этот цирк, Виталий! — Ира пыталась говорить строго, отгоняя от себя страх. — В чем я виновата перед тобой?

Он рассмеялся в ответ, но саркастический, с безумными нотками, смех быстро оборвался, и он снова стал бормотать:

— Изыди, злой дух, полный кривды и беззакония; изыди, исчадие лжи, изгнанник из среды ангелов; изыди, змея, супостат хитрости...

Этот человек разыграл перед своей жертвой настоящий спектакль по мотивам инквизиторского судебного процесса, описанного в «Молоте ведьм», книге, которую использовала Ира при написании своей дипломной работы в институте. Безумец хотел, чтобы жертва поняла, осознала, прочувствовала и признала свою вину. Сделать этого сознательно она не могла, тогда в ход были пущены инструменты, собранные в жутком логове безумца.

В сыром подвале недостроенного и брошенного здания, в котором находились страшные предметы, словно позаимствованные напрокат у Шпренгера и Инститориса, под внимательным и холодным взглядом цифровой видеокамеры, умирала первая ведьма из списка. Ее мучительная смерть должна была принести ровно одну пятую часть желаемого утоления его мук, это была одна пятая часть его мести, одна пятая дороги, ведущей к самому себе.

Когда тот отрезок его работы, за который он, еще ни разу никого не убивший в жизни своей, больше всего волновался, был выполнен, он спокойно приступил к ликвидационным мероприятиям. Прежде всего отключил видеокамеру. Завтра он просмотрит запись и выберет лучшее для отправки своему адресату.

Он тяжело дышал, ожидая, когда кровь перестанет стучать в висках. Сейчас он очень, очень взволнован свершенным! Радость и усталость заполнили душу и тело. Этот адреналин нужен ему, но непривычен организму. Избыток эмоций мешает четкому исполнению замысла. А надо быть в форме. Через два дня придется приступать ко второму эпизоду, а значит, становиться совсем другим человеком.