– Мне нужно поговорить с ними, – сказала Уэзер и направилась по коридору к женщине с девочкой.

Лукас, который чувствовал себя неудобно в медицинской одежде, немного отстал. Он взглянул на девочку в тот момент, когда та заметила Уэзер, и увидел на лице ребенка страх. Лукас смутился еще сильнее и совсем замедлил шаг.

Уэзер что-то сказала матери, присела на корточки и заговорила со своей маленькой пациенткой. Лукас подошел ближе, и девочка посмотрела на него. Он понял, что она беззвучно плачет, не в силах сдержать слезы.

– Вы опять сделаете мне больно, – прошептала она, взглянув на Уэзер.

– Все будет хорошо, – попыталась успокоить ее доктор.

– Очень больно, – сказала девчушка. Слезы продолжали бежать по ее щекам, – Я больше не хочу, чтобы меня исправляли.

– Тебе станет лучше, – посулила Уэзер.

Но когда она протянула руку, чтобы коснуться щеки маленькой пациентки, дамбу прорвало, и девочка разрыдалась, обхватив мать забинтованными руками, похожими на обрубки веток.

– Сегодня больно не будет. Только один укол, и все, – пообещала Уэзер, поглаживая девчушку по плечу, – А когда ты проснешься, мы дадим тебе таблетку, и ты снова уснешь.

– Вы и в прошлый раз так говорили!

Девочка заплакала громче.

– Мы почти закончили. Сегодня, а потом еще один раз, и все, – Уэзер встала и посмотрела на мать девочки, – Она ничего не ела?

– С девяти часов вечера, – ответила женщина. Она тоже плакала, – Я должна уйти отсюда, – с отчаянием сказала она, – Я не в силах выносить это. Давайте скорей начнем.

– Конечно, – сказала доктор, – Пойдем, Люси, дай руку.

Девочка медленно сползла со стула и взяла Уэзер за палец.

– Не делайте мне больно.

– Мы будем очень стараться, – заверила ее доктор, – Вот увидишь.

Уэзер оставила девочку с медсестрами и отвела Лукаса в кабинет, где быстро просмотрела стопку документов толщиной в дюйм и поставила подпись в нескольких местах.

– Обычные бумаги перед операцией, – пояснила она, – А кого убили ночью?

– Совсем молодую девушку, почти подростка. Она приехала из Уортингтона.

Уэзер посмотрела на него.

– Паршивое дело?

– Нужно это видеть, чтобы понять насколько.

– Ты ужасно выглядишь, – заметила Уэзер.

– Да, на сей раз меня достало, – сказал он, – Кажется, она совсем недавно прошла первое причастие.

Операция произвела на Лукаса завораживающее впечатление: движения персонала поражали четкостью и свободой. Все в операционной, кроме Лукаса и анестезиолога, были женщинами, но анестезиолог ушел, как только девочка заснула, осталась только его ассистентка. Лукасу предложили встать на прямоугольной площадке у стены и не покидать ее во время операции.

Уэзер и операционная сестра работали слаженно, медсестра нередко подавала нужный инструмент еще до того, как Уэзер о нем просила. Крови было гораздо меньше, чем ожидал Лукас, но его беспокоил запах прижигающих средств. Запекшаяся кровь…

Уэзер быстро объяснила ему, что она растягивает кожу, чтобы прикрыть ожоги на руках девочки. Она делала короткие четкие указания, вопросов никто не задавал.

Время от времени она обращалась к Лукасу, но все ее внимание было сосредоточено на операции.

– Ее отец подвел провод под напряжением в двести двадцать вольт к насосу, который находился у озера. В одном месте два куска были соединены не слишком надежно, и они начали расползаться. Так думают родители Люси. Она схватила их, чтобы навести порядок. Они не знают, что именно она сделала, но последовала вспышка, и девочка получила мощный удар током по обеим рукам, кроме того, разряд прошел по спине и лопаткам… Мы тебе покажем. Нам нужно пересадить кожу, в некоторых местах приходится растягивать ее.

Вскоре разговор за операционным столом перекинулся на любовный роман, занимающий одно из первых мест в списке бестселлеров, и все принялись обсуждать, следовало ли любовникам сбежать, тем самым разрушив свои семьи.

– После всего, что произошло, она жила во лжи, заставляя страдать своих близких, – начала одна из медсестер, – Лучше бы она ушла от мужа.

– Ну да. И семья бы распалась. Интрижка на стороне еще не означает, что она не любила мужа и детей.

– Это была совсем не интрижка.