Георгий Валентинович поднялся на ступени памятника Герцену, взглянул на присутствующих. Кто-то щелкнул фотоаппаратом, он досадливо отмахнулся рукой. Говорить на воздухе было трудно — сразу заболело горло, подкатывал кашель. Но все же удалось сказать все, что собирался. С какой любовью говорил Плеханов о Герцене. Он любил его как современника, как живого человека. И с таким же чувством восхищения и признательности Плеханов относился к Чернышевскому и Белинскому. Попытки исказить их взгляды, превратить Герцена в проповедника теории «непротивления злу» встречали с его стороны резкий отпор.

В июне 1912 года Георгий Валентинович прочел в Париже, а потом в Льеже и Цюрихе лекцию на тему «Толстой и Герцен».

Но не только на такие приятные сердцу темы приходилось читать лекции Плеханову. Ему нужно было выступать и с сообщениями о положении в партии.

Как правило, после реферата развертывались ожесточенные прения. Об одном таком собрании Плеханов писал жене 24 сентября 1911 года из Цюриха: «Вчера опять было собрание. Я тебе не писал заранее о нем, чтобы тебя не волновать. Дело было так. Мартов здесь читал реферат 13 июля и, услышав о том, что я собираюсь читать, объявил, что он прождет хоть полторы недели для того, чтобы присутствовать вместе со мною на собрании (партийном). Вместе с тем все его друзья кричали, что вот приедет Плеханов и будет разбит Мартовым, как бы заранее внушая публике, что Мартов — победитель. До меня все эти слухи, конечно, дошли. Я должен был принять сражение, хотя видел, что «голосовцы» (сторонники ликвидаторского «Голоса социал-демократа». — Авт.), которые здесь преобладают между «партийной» публикой, организовали против меня настоящий заговор. Надо было разрушить заговор и победить Мартова во что бы то ни стало… Жара была отчаянная, в день битвы я был утомлен, насилу шел, насилу дошел. А когда начал говорить, то откуда что взялось: редко я говорил так хорошо, как вчера. Когда Мартов стал возражать, то все увидели, что он заранее считает себя разбитым… Мартов хотел битвы и имел битву, но теперь он сам не рад. Ко мне со всех сторон идут «поговорить» — верный знак победы».

Конечно, все эти «битвы» стоили здоровья и сил Плеханову, но они служили делу освобождения колеблющейся части партии от ликвидаторских иллюзий.

Но если 1910–1911 годы были временем тесного контакта Плеханова с большевиками, то в 1912–1913 годах его позиция часто серьезно расходится с линией большевиков. Перспектива дальнейшего сближения Плеханова с большевиками, которая казалась столь реальной, была уничтожена его отказом принять участие в VI (Пражской) партийной конференции.

В июне 1911 года в Париже состоялось совещание членов ЦК за границей, на котором обсуждался вопрос о созыве общепартийной конференции. Одновременно меньшевики-ликвидаторы создали свой сепаратный орган — совещание при Заграничном бюро ЦК. Плеханов получил приглашение участвовать в общероссийской конференции от обеих организаций. Он ответил им категорическим отказом, мотивируя его тем, что любая из этих конференций якобы приведет к окончательному расколу партии.

Это была глубоко ошибочная позиция, приносившая вред рабочему движению России. В условиях нового революционного подъема необходимо было возродить партийные организации в России и за границей, разлагаемые беспринципной политикой ликвидаторов, сторонников группы «Вперед» и троцкистами.

В январе 1912 года в Праге собралась общепартийная конференция РСДРП, решения которой имели важнейшее значение для дальнейшего укрепления большевистской партии. Плеханов же остался за порогом революционной марксистской партии рабочего класса России, и это предопределило дальнейшую его судьбу как политического деятеля.

Статьи Плеханова 1911–1912 годов содержат убедительную критику ликвидаторов, впередовцев, троцкистов и других оппортунистических групп. И вместе с тем он продолжал нападать на большевиков. Позицию Плеханова по политическим и тактическим вопросам можно охарактеризовать названием статьи, напечатанной в октябре 1911 года в № 15 «Дневника социал-демократа» — «Всем сестрам по серьгам».

Однако, несправедливо обвиняя Ленина, большевиков в расколе партии, Плеханов долгое время редко касается их тактических взглядов, да и тон его замечаний в адрес большевиков был значительно мягче и уважительнее, чем критика меньшевиков.

Но как же быть Плеханову дальше? Оставаться вне партии? Ближе он был в то время к большевикам. Последние годы, идя с ними рука об руку в борьбе с ликвидаторском, философским ревизионизмом, богостроительством, он чувствовал, что его влияние в русском революционном движении снова становится значительным. Он печатается в большевистских изданиях, совместно с большевиками выступает на собраниях.

Не раз выступает Плеханов за новое объединение всех частей бывшей РСДРП в единую партию. Это была бесплодная и безнадежная, вредная для революционного движения России идея — соединить революционную социал-демократию с меньшевиками и другими оппортунистическими группами было уже невозможно.

С апреля 1912 года Плеханов на свои средства начинает издавать газету «За партию». Газета эта была хилой, выходила нерегулярно и доставляла массу хлопот ее редактору и основному автору — Плеханову.

В газете он продолжает выступать против ликвидаторов.

Уже после Пражской конференции Плеханов и Ленин обменялись письмами.

Когда в августе 1912 года в Вене собралась конференция, объединявшая антипартийные группы и течения социал-демократического движения России, Плеханов отказался участвовать в ее работе. Он разоблачал решения этой конференции, которая получила в большевистской печати название «Августовский антипартийный блок». Плеханов писал о ней: «…раскольничья конференция представляет нечто в полном смысле слова невероятное как по своему составу, так и по жалкому ничтожеству своих результатов. Но и эта невероятная конференция, совершив несколько вопиющих нарушений партийного права, явится новым препятствием к восстановлению партийного единства. А между тем партийное единство необходимо» (1—XIX, 435).

Ленин, не поддерживая «примирительную» позицию Плеханова, его идеи о необходимости единства с оппортунистами, использовал в своих статьях критику Плехановым Августовского блока. Он писал: «…августовская конференция ликвидаторов даже примирителем Плехановым была названа «жалкой», ликвидаторской… и резолюции ее «дипломатией», т. е., прямее говоря, обманом» [84] .

«Примиренческая» позиция Плеханова приносила вред рабочему движению не только в России, но и в международных кругах. Ведь он для деятелей социалистического движения многих стран, входивших во II Интернационал, был одной из известных фигур в российской социал-демократии. К его мнению прислушивались и левые круги Интернационала, и его организационный центр — Международное социалистическое бюро, членом которого Плеханов был все годы его существования.