Шрифт:
Сан Саныч восхищенно разглядывал кольцо, осторожно трогал рукой, пытаясь его сдвинуть.
— Что за черт, — досадливо проворчал Сан Саныч и сделал еще одну попытку выбраться на свободу.
Попытка не удалась. Силы оставляли Сан Саныча, и каждое движение уже давалось ему с трудом. После очередной попытки покинуть кольцо у него потемнело в глазах. Сердце словно провалилось куда-то и вдруг застучало, как паровой молот. Во рту мгновенно стало суше, чем в пустыне. Сан Саныч, хватая ртом воздух, сел на землю в центре кольца.
Третий раз за этот день став пленником, он подумал: «Ничего. Сейчас посижу, отдохну и с новыми силами буду штурмовать это проклятое кольцо. Я отсюда обязательно выберусь».
Он впал в какую-то полудрему, частично сознавая, что ему нельзя терять времени и надо выбираться из кольца, и в то же время как будто находясь под гипнозом и не имея возможности пошевелить ни ногой, ни рукой.
В начавших спускаться на землю сумерках явственно было видно, как вокруг кольца стал разгораться красноватый свет, озаряя сидевшего внутри человека. С каждой минутой свет становился все ярче и ярче…
ГЛАВА V ЖРЕБИЙ БРОШЕН!
На следующий день Дина шла в школу, можно сказать, во всеоружии: об одноклассниках она знала почти все, в то время как они о ней не знали почти ничего. Она могла, взглянув на любого из одноклассников, выложить на него краткое «досье», полученное со слов Полины.
Например: Юра Данилов — круглый отличник, любит читать, немного занимается спортом, но часто меняет его виды. Успел позаниматься в секциях плавания, бега, футбола. Думает записаться в секцию шахмат. Не зануда.
Каково, а? И такую справку Дина могла дать о каждом из пятого «Б» класса. Конечно, она не собиралась использовать полученные сведения в корыстных целях, но для предстоящего знакомства они были необходимы.
Знакомство, по сути, состоялось еще вчера, когда Любовь Андреевна представила Дину классу, но это была лишь формальность. Дина понимала, что ей предстоит долго вживаться в коллектив, который наверняка не сразу примет нового человека. И пройдет еще много времени, прежде чем Дининым мнением будут не то чтобы интересоваться, а хотя бы станут к нему прислушиваться.
Откровенно говоря, пока она была для всего остального пятого «Б» класса, чего уж душой кривить, пустым местом. Правда, Полина обнадеживала ее, говоря, что ребята у них все замечательные, что примут Дину без разговоров, но обеим девочкам было понятно, что сказано это лишь для ободрения.
Войдя в теперь уже свой класс, Дина прошла к своей парте и уставилась в окно в ожидании звонка. Сегодня на нее уже почти не обращали внимания, потому что успели рассмотреть за вчерашний день, да она особо и не жаждала чьей-то опеки.
Мальчишки, как всегда, носились по классу, иногда выбегая в коридор, девочки разбились на несколько групп и о чем-то увлеченно разговаривали.
Нельзя было не заметить, что самое многочисленное «общество» собралось около высокой светловолосой девочки с глазами нежно-голубого цвета. Причем создавалось такое впечатление, что все, кто стоял с ней рядом, устроили конкурс на лучшую новость: каждая делилась вестями с рассеянно слушавшей их блондинкой, а та выносила свое суждение. Чувствовалось, что ее мнение играет далеко не последнюю роль.
«Романова Галя, — машинально отметила про себя Дина, — признанная королева класса. Любит музыку, но от отечественной попсы ее просто тошнит».
Но прислушаться, о чем же говорили девочки, Дина так и не смогла: весь шум в классе перекрывала неумолкаемая болтовня мальчишки, сидевшего позади Дины. Причем он говорил так быстро, что понять его было практически невозможно. Свою речь он начинал внятно и четко, но очень быстро увеличивал скорость. Проглатывая окончания слов, а затем, уже выходя на финишную прямую, он выдавал невероятное количество звуков, понять которые не мог уже никто.
Дина украдкой оглянулась, чтобы узнать, что же это за горе-оратор. Она мысленно представила большую фотографию из Полининого альбома, и у нее в памяти всплыла фамилия — Пылкин.
«Точно, точно, — вспомнила Дина, — Полина еще предупреждала, что лучше к нему с вопросами не обращаться».
Дина представила, что ей пришлось бы выслушивать эту абракадабру, спроси она у Пылкина, и похолодела. Она мысленно поблагодарила Полину за дельный совет.
«Да уж, — подумала Дина, — даже какаду, прикусивший себе язык, изъясняется куда вразумительней».