В телевизоре то ли небритый, то ли недавно начавший отпускать бороду господин с неприятным надтреснутым голосом убедительно, как ему казалось, доказывал, что Россия со всех сторон окружена врагами, и поэтому нужно не бояться очередной войны, а напротив, следует развязать ее как можно скорее.

В ячейки мелкой сетки, вставленной в окно, набился тополиный пух. Несмотря на ранний час, становилось уже довольно жарко, и даже в квартире чувствовался надоедливый запах гари. На подоконнике у стойки Гертруда с веточкой укропа в зубах нежилась под лучами утреннего солнца. Юра время от времени почесывал ее за ухом, вернее, там, где у кошки или собаки должно быть ухо, и тогда игуана прикрывала глазки и всем своим видом выражала высшее наслаждение. Ее причудливо изогнутое туловище напомнило Джордану старинные изображения саламандр – полумифических существ, якобы обитавших в огне. Вера, заметив интерес Джордана к рептилии, заговорила, отхлебывая кофе:

– А ты знаешь, что у игуаны есть третий глаз? Да-да, не смейся, это даже в энциклопедии написано. Он просто скрыт под чешуей на темени, у многих пресмыкающихся так. Древний символ змеи, если хочешь знать, это три точки, расположенные треугольником, то есть, как раз три глаза.

– И что же она им видит? – рассеянно отозвался Джордан. В эту минуту он пытался сложить в голове очередной отчет для руководства и никак не мог подобрать слова, чтобы охарактеризовать отношения, сложившиеся с московским консультантом.

– Ну, она не то чтобы видит, а чувствует. Это очень древний орган, еще от динозавров. Вот если хищник, например, ястреб или змея, нападает сверху, этот глаз засекает движение и позволяет иге вовремя убежать. А еще третий глаз определяет человека, хороший он или плохой. Правда-правда. – Вера положила ладонь на руку Джордана. – Вот тебя она не боится, значит ты хороший.

– Ну, ты, мать, заг-загнула! – Отложив ноутбук, Юрий с полным ртом вмешался в научную беседу. – Ты еще скажи, что она м-мысли читает!

– Почему бы и нет? – живо возразила Вера. – Вот у индейцев майя игуана была божественным животным. По их представлениям, мир помещался между четырьмя игуанами, как в стенах дома. А майя много чего знали о нашем мире.

Гертруда, проглотив, наконец, свой укроп, с весьма заинтересованным видом повернула голову к Вере.

– К-конечно, – протянул брат. – Они и к-конец света пред-предсказали… Только мама говорит, что это чушь все!

– Так, стоп! – вдруг помрачнела Вера. – Не хрена болтать о том, чего не знаешь.

Ее рука, лежавшая в ладони Джордана, как-то сразу напряглась.

– Кстати, ты мне так и не рассказала, где находятся ваши родители, – поспешил вмешаться Джордан, уже зная, чем может закончиться перепалка между братом и сестрой. Он крепко сжал пальцы девушки в своей руке и почувствовал, что Вера немного расслабилась.

– Отец в Сибири, в экспедиции, мама вчера тоже уехала. Не помню, я говорила тебе, что мама с папой языковеды? Они изучают языки исчезающих народов. – Вера рассеянно рвала на полоски листья салата и протягивала их Гертруде, а та с аппетитом заглатывала их, как удав мышек. – Ты, наверное, и не слышал о таких: нганасаны, орочи, удэге… Их языки сохранились с незапамятных времен почти без изменений. Ведь они, эти племена, тысячелетиями жили изолированно на своих землях. Отец считает, что, если он поймет их языки, то сможет расшифровать и праязык, на котором говорили первые люди.

– Разве это возможно сделать? Я тоже люблю всякие шифры и логические задачи. Но если такой язык и был, то очень давно, и сейчас уже нечего расшифровывать. – Джордану было приятно, что у него с Верой возникла общая тема.

– Вот фиг ты угадал, есть способы восстановить этот язык, – бурно возразила Вера. – Первые попытки были очень давно, в XVI-m, кажется, веке. Был такой англичанин – Джон Ди, занятная личность, между прочим: писал донесения королеве и подписывался «007». Царь Федор Иоаннович звал его к себе в личные врачи. Так вот, он вместе еще с одним типом открыл этот язык и назвал его языком ангелов. Но до конца разобраться не смог – тогда компьютеров не было. Сейчас ведь что главное – набрать материал, а программисты обсчитают. Точно, Юрик?

– Это да. Ты мне с-скинь только общие наметки, а я уж раз-разберусь, что к чему.

– Да тебе если не скидывают, ты сам везде лезешь. Запомни, родители мне наказали держать тебя под контролем, а то опять вопрешься в неприятности, как тогда…

Намечавшуюся выволочку прервал телефонный звонок. Вера взяла трубку.

– Слушаю… Да-да. Что – прямо сегодня? Я поняла. Я по-ня-ла! Сейчас он перезвонит вам.

После разговора девушка выглядела слегка растерянной.

– Блин!.. Звонил Густав. – Помолчав секунду, она продолжила. – В общем, как бы это сказать… Они предлагают тебе принять участие в тренинге, который проходил Азиз. Но для этого надо сегодня лететь с их группой на Алтай. Там как раз отсеялся один, а у них правило – число участников должно быть кратным двенадцати. Сбор в Домодедове через три часа. Может, откажешься?

Загоревшиеся азартом глаза Джордана были красноречивее любого ответа.

Спустя три часа американец нетерпеливо вышагивал перед табло вылетов в Домодедове. Спешно купленные кроссовки слегка жали, зато рюкзак, набитый всякой дорожно-туристической дребеденью, придавал ему вид бывалого путешественника. Собственно, так оно и было. Джордану приходилось много летать и ездить и в Штатах, и за границей, и это никогда не надоедало ему. Однажды, еще студентами, они с Лил объехали с такими рюкзаками автостопом всю Францию. Лил тогда увлекалась средневековой архитектурой, и они посетили бесчисленное множество замков и соборов, нащелкав огромную коллекцию фотографий.