Эбигейл закрыла губную помаду колпачком и положила ее на тумбочку, спрашивая себя, как бы Итан отреагировал на ее заявление. Он бы не поверил, удивился, возможно, разозлился.

А если он и в самом деле чувствовал к ней то, о чем говорил прошлой ночью? Тогда он был бы глубоко уязвлен.

Да. Но ведь именно этого она и добивалась, не так ли?

Так или не так? Она не была больше уверена ни в чем.

Интересно, расстроил ли бы Итана ее отказ? Если бы он был пустым и легкомысленным типом, каким она хотела его считать, тогда, конечно, нет. Он мог бы ощутить легкое разочарование, а потом пожал бы плечами и ринулся в следующую любовную авантюру, за новой легкой победой.

А если он вовсе не таков? Если все, что он говорил прошлой ночью, было правдой?..

Он сказал, что любит ее.

Но то же самое он говорил и Ванессе. А скольким еще женщинам за эти годы? Вероятно, многим, за двенадцать-то лет.

Воспоминание о нежности, с какой он касался ее вчера, вновь разбудило в ней сомнения. А вдруг она заблуждалась насчет того, что произошло в то трагическое лето? Но память о тех событиях была такой отчетливой, словно это случилось лишь вчера. И не было избавления. Есть вещи, которые невозможно забыть.

Ванесса безоглядно верила ему. Она была готова на все ради своей любви. Но когда она потребовала, чтобы он увез ее, как обещал, он просто бросил ее. После этого Ванесса не видела иного выхода, кроме как…

Всякий раз, как только Эбигейл подходила к этому, память услужливо рисовала ей все подробности пережитого кошмара. В висках начинало стучать, и перехватывало горло.

Пора было спускаться в ресторан. Она подумала, как трудно будет ей встретиться сейчас с Итаном. Если он посмотрит на нее так, как прошлой ночью, если прикоснется к ней опять…

Ты позволила ему остаться в своем номере, сказала она себе, яростно проводя расческой по волосам, он загипнотизировал тебя, как когда-то сделал это с Ванессой. Ты с ума сошла! Что за бес вселился в тебя этой ночью? И что это за чепуха, будто таким образом ты отомстила ему? Какие жалкие оправдания!

Лицо ее было бледно. Она взяла румяна и слегка провела кисточкой по скулам.

Но… вчера ночью она была уверена, что чувства его искренни.

Сейчас, должно быть, все уже собрались в баре, чтобы выпить перед обедом. Итан будет искать ее там, ждать. А потом захочет вновь остаться с ней наедине.

Тело ее затрепетало от желания при одной только мысли об этом. Она посмотрела на себя в зеркало и увидела, что под глазами образовались темные круги.

Губы ее решительно сжались. Ты сама это затеяла. И теперь имей мужество поставить точку!

Но где взять сил, чтобы сделать это? Ведь достаточно ему только взглянуть в ее сторону, и все остальное перестает существовать.

И все-таки ради Ванессы она обязана положить конец их отношениям, иначе никогда себе этого не простит. Спать с Итаном Миллером, удовлетворяя свою похоть с тем самым мужчиной, который был причиной смерти Ванессы, — значит осквернять память сестры.

О Боже! Она содрогнулась. Это неправда, прошептала она. Это совсем не так!

Со слабой надеждой, что ей не придется сидеть рядом с Итаном, Эбигейл вошла в обеденный зал. Но, конечно же, он занял для нее место рядом с собой, и никто против этого не возражал. В глазах всех они уже были парой, как и Джоан со своим скандинавом и кое-кто еще из тех, кто близко сошелся во время этого тура.

Банкетные блюда были изумительны, но Эбигейл лишь для виду поковырялась вилкой в тарелке, не в силах проглотить ни куска. Итан что-то тихо говорил ей нарочито небрежным тоном, но она почти не вслушивалась в его слова и отвечала невпопад. Когда же он спросил, не устала ли она, Эбигейл, поколебавшись, ухватилась за этот предлог.

— Эти две недели были очень утомительны. Усталость дает себя знать.

Две недели, мрачно подумала она. Ну мог ли такой мужчина, как Итан, красивый, пользующийся успехом у женщин и до сих пор ни с кем не связавший свою судьбу, мог ли он за каких-то две недели по-настоящему влюбиться в женщину, которую даже не вспомнил, хотя и знал когда-то?

Она рассеянно проглотила несколько зернышек риса, чуть не подавившись ими. Яснее ясного было, что она стала жертвой собственных козней, попала в ловушку, которую расставляла для Итана. Он-то, вероятно, выйдет сухим из воды, а ее сердце рвалось пополам.

Пожилой американец, сидящий напротив, что-то говорит ей, с запозданием догадалась она и прислушалась, изобразив вежливую улыбку.

— …замечательный тур. Мы с женой объехали весь свет, но это что-то совершенно особенное. Позвольте, я налью вам вина. Оно довольно приятное, скажу вам.

— Благодарю вас. — Но все время, пока Эбигейл болтала со своим соседом и отвечала на замечания других, сидящих с другой стороны стола, она чувствовала руку Итана, лежащую на скатерти в нескольких дюймах от ее руки.