— Ты беспокоилась даже о Джоан, помнишь? Переживала за нее несколько дней. Это было… очень трогательно.

— Но я ведь… — Голос ее прервался.

— Увела меня от нее? — сухо спросил он. — И правильно сделала. Я вполне мог решиться на что-то такое, что не принесло бы счастья ни ей, ни мне, если бы… если бы ты не выручила меня.

Эбигейл испытующе посмотрела на него, и он вздохнул.

— И к тому же Джоан ужасная болтушка. Она с ума меня сводила своей трескотней.

— Я запомню, что много болтать не следует.

Его губы тронула улыбка.

— Ты — другое дело. И если бы ты… Просто быть с тобой — и этого уже достаточно.

Но ты ведь не знаешь, кто я на самом деле, подумала Эбигейл. Ты же не помнишь меня. Она посмотрела вниз, на их сплетенные пальцы, и почувствовала, как глаза ее заволакивает слезами.

Итан поднял руку и стер слезинку, ползущую у нее по щеке.

— Что с тобой, любовь моя?

— Я… не знаю, что и сказать, — запинаясь, прошептала она. И это была чистая правда. Этот нежный, заботливый мужчина не мог быть тем бессердечным, бесчувственным альфонсом, который бросил Ванессу, когда она больше всего нуждалась в нем. И все же… все же это был именно он, напомнила себе Эбигейл, не забывай, что это он.

— Я понимаю, мы еще мало знаем друг друга. Мы познакомились меньше двух недель назад, — продолжал Итан. — Но мы были вместе каждый день, а это очень сближает. Возможно, в этой поездке не только у нас завязалась дружба на всю жизнь.

И в самом деле. Сведенные судьбой незнакомые люди, день за днем они все больше сходились, привязывались друг к другу и проникались взаимной симпатией. Случайные попутчики показывали друг другу фотографии своих детей и родителей, рассказывали семейные истории, обменивались адресами, договаривались встретиться еще.

— Если бы мы не жили в одной стране, — сказал Итан, — я бы все равно поехал за тобой хоть на край света. Мне кажется, я уже не могу без тебя.

Ванесса, мысленно произнесла Эбигейл, стиснув зубы, и, словно заклинание, повторила про себя это имя: Ванесса. Не забудь, что случилось с Ванессой.

Эбигейл тряхнула головой, смахивая непрошеные слезы.

— Я хочу подняться к себе в номер, — тихо сказала она. — Мне… мне нужно время, чтобы подумать.

Лифт, в который они вошли, был полон народу. Несколько японских туристов оживленно переговаривались о чем-то своем. Итан стоял, положив руку на плечо Эбигейл.

— Я провожу тебя до двери, — пробормотал он, скользнув рукой к ее талии, когда они вместе с японцами выходили из лифта.

Когда Эбигейл собралась было попрощаться с Итаном, он двинулся прямо на нее, и они вместе оказались в номере. Итан быстро захлопнул за собой дверь.

— Что ты делаешь?

— Как что? Хочу поцеловать тебя на прощание не украдкой, а как хочу. — Он обнял ее и припал к ее рту губами так уверенно и властно, точно не беспокоился уже ни о чем. Его рот был нежным и настойчивым, от волнующей близости Итана она обессилела, ее тело прильнуло к его стройной фигуре, а голова опустилась на его плечо.

Разум ее отключился. Они долго целовались, его губы ни на миг не отрывались от ее рта, чередуя нежные поцелуи с требовательными, дразнящие со страстными.

Когда он наконец поднял голову, то не удержался, и его губы еще раз прошлись по ее шее, а язык нашел маленькую ямку у основания и замер там, легонько прикасаясь к ее нежной коже. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. У Эбигейл кружилась голова.

— Я люблю тебя, — прошептал Итан. — Люблю твою кожу, твой запах… Ты благоухаешь розами, а в твоих глазах лунный свет перемешан с солнечным светом…

В ответ она тихо рассмеялась.

— Ты говоришь глупости.

— Если ты так думаешь, пусть будет так. — Итан привлек ее ближе и снова поцеловал, опустив руки ей на бедра, отчего кровь ее закипела в жилах.

Одна часть ее существа отчаянно повторяла, что все это не имеет значения, ведь она все равно собирается скоро бросить его, наказав за то, что он сделал с Ванессой, но другая уже не верила в это. Нежные, трепетные прикосновения его губ, его крепкие объятия и завораживающие слова, которые он шептал ей, грозили не оставить камня на камне от ее намерений. Она упивалась его поцелуями, с жаждой и страстью отвечала на них.

— Боже, я больше не могу стоять так! — глухо проговорил Итан, заглядывая ей в глаза. Губы его слегка вспухли, и ее собственные, должно быть, выглядели не лучше.

Ей пришлось почти повиснуть на нем, чтобы удержаться на ногах, до того у нее кружилась голова. Задыхаясь, она уткнулась лбом в его твердую и теплую грудь.

Итан ласково провел губами по ее волосам.

— Я люблю тебя, люблю! — выдохнул он. — Я схожу от тебя с ума, Эбби. Или выгони меня сейчас же, или повесь на двери табличку «Не беспокоить» и пусти меня к себе в постель. Я не могу больше терпеть эту сладкую муку. А уйти от тебя самому у меня просто нет сил.