Каленин поймал себя на том, что сидит с открытым ртом и со стороны, видимо, выглядит последним идиотом.

– Так вот. В жизни старушки ничего примечательного обнаружить не удалось, кроме романа с этим Вилли и нескольких тщательно скрываемых хронических заболеваний. А вот ваш приятель оказался парнем с биографией!

Каленин брезгливо дернул плечами, вспомнив, как Беккер тряс перед ним омерзительной фотоподделкой.

– Как там… у каждого свой скелет в шкафу? Так, кажется? У нашего Ганса их целых два. И оба такие, знаете ли, добротные скелетища! Загляденье!

– Он производил на меня впечатление маменькиного сынка, пока не случилась эта история с фотографией. Да и потом тоже… Когда мы с ним в квартиру этой фрау входили… тогда ночью, когда она исчезла… он почти в штаны наделал! Совсем не герой!

– Не знакомы вы с азами психологии, Беркас Сергеевич! Самые безрассудные поступки совершают именно трусы, люди с ущемленным самолюбием и комплексом неполноценности. Судя по всему, наш Беккер именно таков…Так вот, в семьдесят девятом году по Германии прокатилась очередная волна студенческих волнений. Особенно усердствовали студенты Бременского университета, где и учился тогда наш фигурант. Кстати, именно с тех самых пор за выпускниками этого вуза закрепилась дурная слава и их неохотно берут на работу. И вот представьте, жестокое столкновение с полицией. Водометы, слезоточивый газ… Студенты бросают булыжники в полицию. Есть видеозапись этой схватки, которая была показана по всем каналам телевидения. И есть там кадр, когда один молодой человек наносит полицейскому удар чем-то вроде бейсбольной биты. Полицейский тот потерял зрение, стал инвалидом. Об этом много писали тогда… Парня не нашли. На пленке во время нападения на полицейского его видно только со спины, а потом он скрывается в толпе.

– Неужели Беккер? – изумился Каленин.

– Именно! У нас есть показания его однокурсника, выходца из Бангладеш, который рассказывает, что именно Беккер нанес тот страшный удар.

– Странно, что полиция не вышла на этого бангладешского малого, а вам удалось.

– Полиция в Германии не платит деньги за информацию – рассчитывает на сознательность и правосудие, – а мы заплатили. А второй скелет – тот еще лучше. Помните нашумевшую историю Фракции Красной армии Баадера – Майнхоф [20] ?

Каленин кивнул. В городах Германии он и поныне встречал на стенах домов знаменитый и страшный стишок террористов, нанесенный черной краской: «Sie haben die Macht! Wir haben die Nacht!» [21]

– Помните, была версия о том, что оружие в камеру лидерам террористов пронесли адвокаты?

Каленин снова кивнул.

– Так вот. Фамилия одного из них… Беккер!

– Ганс???

– Ну что вы? Его старший брат, который тогда же исчез и разыскивается Интерполом. Так вот, роясь в биографии нашего героя, мы обратили внимание на то, что в прошлом году он совершил необычную поездку. Знаете куда? На Кубу. Мы заинтересовались таким необычным выбором. Связались с нашим посольством на Кубе – там есть ребята из КГБ, которые под большим секретом поведали нам, что Беккер-старший скрывается именно на Кубе. Согласитесь, что перестройка и следование так называемым общечеловеческим ценностям вполне позволяют нам в неофициальном порядке проинформировать немецкие спецслужбы о том, где скрывается пособник террористов. Думаю, в этом случае именно Беккеру-младшему несдобровать в первую очередь, так как старшего кубинцы вряд ли выдадут. Одним словом, для нашего Ганса это разоблачение одним запретом на профессию не обойдется! Тут пахнет уголовным преследованием! – подвел итог Куприн. – Попади эти сведения в Bundesnachrichtendiеnst или Bundesamt f"ur Verfassungsschutz [22] , и молодому ученому могут грозить серьезные неприятности. Может быть, даже уголовное преследование.

– Для чего вы все это мне рассказываете, Николай Данилович?

– Да ладно, не прикидывайтесь простачком! Надо при помощи этих документов взять Беккера, как говорится, за вымя, и через него… – Куприн рассмеялся, почувствовав двусмысленность фразы. – Через Беккера, а не через вымя, разумеется, выйти на архив Шевалье! Парень, судя по всему, пользуется у старухи доверием. Вот и действуйте.

– Николай Данилович! Но это же самодеятельность какая-то! Вы же сами меня столько раз за это ругали! Разве нельзя это сделать… официально, что ли. Ну есть же специально обученные люди для такой работы. Почему я?

– Какие обученные люди? Вы с ума сошли! Давайте уж сразу автоматчиков направим для засады на эту квартиру, – саркастически заметил Куприн. – Представьте, что будет, если мы втянем в эту историю спецслужбы, посольство и «обученных людей», как вы изволили выразиться. А если утечка?! Если Беккер наши условия не примет? Это же сразу международный скандал! Высылка дипломатов! Санкции! А вы… Вы, Беркас Сергеевич, лицо частное. Вы же с ним почти друзья! По одному делу, можно сказать, проходили! – Куприн рассмеялся. – Подрались даже! С вас какой спрос? Всегда отопретесь, если что.

– Вы же сами меня исключением из партии пугали, Николай Данилович!

– За самоуправство – да, пугал! А теперь считайте, что партийное поручение вам даю! Выполните – ей-богу, буду ходатайствовать о том, чтобы вас поощрили и по партийной линии, и по служебной. Доцента вам вне очереди пробьем! А? Вперед, Беркас Сергеевич! Смерть нацистам! Архив будет наш, помяните мое слово!

– Все это выглядит как-то легкомысленно, что ли! Может быть, не надо, Николай Данилович?… – без всякой надежды промямлил Каленин.

– Хватит нюни распускать! – строго перебил его Куприн. – Ступайте подвиг совершать!

Он обрадовался неожиданно получившейся рифме и смягчился:

– Беркас Сергеевич! Ну постарайтесь, голубчик! У меня чутье… я верю: у вас получится!

Каленин обреченно вздохнул и неожиданно спросил:

– Как там в Москве? Я слышал, покушение на генсека было?

– Точно! – вполне жизнерадостно ответил Куприн. – Было покушение! Гранату в него кинула одна баба, но какой-то генерал на гранату успел грудью лечь и все осколки на себя принял. Новый посол вчера в деталях рассказывал эту жуткую историю. Он сам все видел, своими глазами.