– Очень люблю про него анекдоты! – услышал он за спиной глуховатый голос. – Хотите, расскажу?

Каленин вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял пожилой незнакомец, который сигналил шляпой свое почтение, демонстрируя при каждом ее поднятии белоснежный пушок редких седых волос. Мужчина смотрел на Беркаса напряженно, но каждый раз, приподнимая шляпу, изображал улыбку, причем улыбка эта, при всей ее искусственности, показалась Беркасу неуловимо знакомой.

– Так как насчет анекдота? – переспросил незнакомец и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Аденауэра спрашивают: что будет, если он спустит штаны?

Беркас удивленно вскинул брови. Такое начало беседы его обескуражило.

– Нет-нет, не думайте… Ничего предосудительного! – отреагировал тот. – Авторство анекдота приписывают самому канцлеру. Доподлинно известно, что он самолично его рассказывал. Так вот, на поставленный вопрос мудрый канцлер отвечает: спереди вы увидите военную мощь Германии, которая уже никогда не поднимется, а сзади – две половинки Германии, которые уже никогда не соединятся!

Возникла неловкая пауза, так как Каленин не стал смеяться: во-первых, было не очень-то смешно, а потом, смеяться над Аденауэром в присутствии незнакомца не хотелось. Незнакомец тоже смотрел на Каленина серьезно, без тени улыбки, которую он стер с лица сразу же после первых ритуальных взмахов шляпой.

Мужчине было около семидесяти. Лицо болезненно-бледное и изможденное, иссеченное очень крупными и глубокими морщинами, которые как бы разрубали его на части. Отдельно высокий лоб, рассеченный надвое двумя вертикальными бороздами, идущими от переносицы и упирающимися в линию волос. Отдельно отвислые щеки, также поддерживаемые снизу двумя глубокими бороздами морщин. Носогубные складки шли от крыльев носа и скрывались где-то в нижнем изгибе подбородка, выделяя в отдельную часть костистый нос, тонкие губы и не по годам гладкий подбородок. Все это делало лицо каким-то нарисованным, слепленным из разных частей, плохо сочетающихся друг с другом.

«Он похож на индейца с боевой раскраской», – подумал Беркас.

Незнакомец был высок ростом, но одновременно настолько сутул и худ, что плащ висел на нем как на спинке сильно изогнутого венского стула.

«Нет, я ошибся, – решил Каленин. – Абсолютно незнакомое лицо. Может быть, случайный прохожий?…»

– Размышляете, встречались ли мы ранее? – заговорил незнакомец. – Нет, уверяю вас, мы общаемся впервые. Но записку написал именно я. И был почти уверен, что вы придете.

– Кто вы? – испытывая нарастающее беспокойство, спросил Каленин. – И что вам угодно от меня?

– Я здесь проездом, а живу очень далеко, не в Германии.

– Но, судя по всему, немецкий язык для вас родной…

– Это верно! У меня к вам предложение. Как бы это сказать… коммерческое. Я хочу предложить вам сделку…

– Сделку? Это какая-то ошибка. – Каленин никак не мог уловить, как может быть связан этот долговязый немец с пропавшей фрау Шевалье, о которой тот намеревался сообщить некие подробности.

– Нет-нет, мистер Каленин. Я ничего не путаю. Давайте зайдем в кафе, и я вам все объясню. Здесь недалеко…

В кафе, пока они усаживались за столик, Беркас снова внимательно рассмотрел своего спутника. Заказывая кофе, тот вновь продемонстрировал свою улыбку и безупречные белоснежные зубы. И тут Беркаса пробил холодный пот. Он понял, где видел эту улыбку: так улыбался на фотографиях покойный доктор Шевалье! Это открытие не только потрясло Каленина, но и не на шутку испугало. Он догадался, кто перед ним, и, чтобы скрыть собственное волнение, решил нанести удар первым.

– Черт побери! – нервно произнес он. – От вашей семейки просто некуда деться. Могу предположить, что вас зовут Вилли Штерман. Не так ли?

Незнакомец опустил голову, отхлебнул кофе и спокойно ответил:

– Я в любом случае открылся бы вам. Хотя не скрою, я удивлен. Откуда вы знаете мое имя? Ах, ну да! Я понял. Вероятно, от Констанции? Она некоторое время назад поделилась со мной своими планами поиска бумаг мужа и рассказала о той роли, которую отвела вам. Я имею в виду русские стихи, которые надо было отыскать… Но, честно говоря, у нее не было никакой надобности рассказывать вам про меня. Вот почему я удивился вашей догадливости.

– Она мне еще кое-что рассказала, – продолжал наступать Каленин. Он вспомнил, как беспардонно обошлась с ним покойная немка, и решил немного приврать: – Я знаю даже то, что вас с фрау Шевалье связывают… как бы поточнее выразиться… более чем теплые отношения, – злорадно произнес он, намекая на полученную от Якобсена информацию о том, что в прошлом Вилли и жена доктора были любовниками.

– Вот как? – удивился тот. – Такая осведомленность только усиливает мое желание предложить вам сделку. Но позвольте сначала несколько слов о себе…