— Я хочу знать. Это всегда была моя проблема.

Улыбнувшись, она кивает.

— Что происходит, Беатрис?

— Мы уезжаем.

— А это?

— Тела погибших будут похоронены на непосещаемом кладбище в десяти милях от города. Этогоникогда не было.

— А Эстебан?

— У нашего рода, как ты знаешь, есть собственный мавзолей. Во дворце.

— А полиция…

— С полицией все улажено.

— Как?

— Дворец Мьерколес подвергся сегодня вечером нападению. Бандитов, террористов — не знаю кого. Мой отважный брат пытался остановить их. Мне удалось ускользнуть в последнюю минуту. — Она бросает прощальный взгляд на тело брата. — Прощай, Эстебан, — говорит она.

Пока тела загружают в «хаммеры», мы переносим ящики с мумией и манускриптом на борт судна. Невозмутимые докеры перегружают горы чемоданов и коробок Беатрис из «форда-транзита».

Все происходит быстро и слаженно.

Кто-то подхватывает меня под руку и помогает подняться по трапу на борт.

Матросы отдают швартовы. «Десидериа» берет курс в открытый океан.

Через несколько минут я выхожу на палубу. Опираюсь локтями на поручни. «Десидериа» двигается на юго-восток. Двигатель ритмично стучит, корпус корабля дрожит.

Я в последний раз смотрю на Санто-Доминго. В городе море освещенных окон, мигающие рекламы, ряды автомобилей, которые оставляют за собой красный шлейф.

Бросаю костыль за борт. Он летит как вращающаяся стрела и исчезает в пучине.

Дверь открывается и снова захлопывается.

Мгновение тишины.

— Так вот ты где! — Беатрис говорит так тихо, что я почти не слышу ее.

Она спускает рукава на голые руки и прислоняется к моему плечу. Мне кажется, что она плачет. Я обхватываю ее талию. Судно мягко повторяет движения волн. На лицо попадают брызги. Морской воздух терпкий и соленый. После суток, проведенных в вонючей тюрьме, море приносит аромат надежды. Так мы стоим, прижавшись друг к другу, не говоря ни слова, и смотрим на город, который все удаляется, а огни пропадают в море и ночи.

2007 год

— Что вы хотите сказать? Что Ватикан имеет копии этого… этого манускрипта? Так, что ли, кардинал?

Видя ярость папы, кардинал нервно задергал большим крестом, который висел у него на шее на золотой цепи.

— Святой отец, — сказал он, — наши предшественники похитили у жреца Асима копию этого манускрипта уже в XI веке. Когда в Санто-Доминго спустя пятьсот лет вдруг появились мумия и оригинал, папа Юлий II и кардинал Кастанья решили, что будет лучше всего, если все останется, как было раньше. И чтобы никто ничего не узнал.

Кардинал протянул папе ветхий листок с записью беседы папы Юлия II и кардинала Кастаньи.

— Но почему? — спросил папа.

— Они не желали брожения умов, Ваше Святейшество.

Папа смотрел на кардинала со смешанным чувством удивления и гнева.

— И это держалось в тайне…

— Конечно, святой отец!

— …в том числе и ото всех преемников Юлия II?

Кардинал проглотил слюну:

— Есть вещи, Ваше Святейшество, которыми Вашим смиренным подданным лучше заниматься, не оскверняя чистоту дел и помыслов великого человека.