— Общую тревогу?

— Дворец имеет несколько систем сигнализации. Местная тревога объявляется только на отдельных участках и в центре охраны. Общая тревога хуже. Начинают звучать все сирены внутри и снаружи. Все ворота и двери автоматически закрываются. Зажигаются все прожектора и проблесковые огни вдоль ограды. Идет сигнал в полицию. Через четыре-пять минут полицейские окружают дворец, перекрывают главные дороги, ведущие из Санто-Доминго, прекращаются вылеты из аэропорта.

— В общем, это дает нам три минуты на то, чтобы вынести мумию из мавзолея в фургон, и полторы минуты, чтобы выехать из парка в город, — говорит Библиотекарь. — Мы едем через западные боковые ворота?

— Да, — говорит Беатрис. — Сегодня ночью на западных воротах дежурит Карлос.

Она кивает Библиотекарю, который открывает крышку коробки сигнализации.

— Сирена будет звучать очень громко, — предупреждает он. — Готова, Беатрис?

— Готова.

Она набирает код.

Библиотекарь держит палец около кнопки, которая отключает камеры.

Беатрис ведет обратный счет от пяти.

— Старт!

Сирена разрывает тишину.

— Быстро! — кричит Беатрис, открывает дверь и гонит меня и Библиотекаря внутрь мавзолея.

Отзвуки сирены мечутся между стенами, полом и высоким сводом, вызывая ужасную какофонию. Метания огоньков стеариновых свечей порождают отблески света, тени и мягкие краски на белых мраморных колоннах.

— Go! Go! Go!

Мы бежим, спотыкаясь, по блестящей плитке пола к пяти ступеням возвышения.

Словно по приказу, с благоговением застываем перед мумией.

Моисей… Наследный принц Тутмос… Взбунтовавшийся принц…

Закутанное в льняные ткани тело кажется очень хрупким. Сложенные крестом руки покоятся на провалившейся груди. Перевозить его — это кажется кощунственным вмешательством в его глубокий тысячелетний сон.

Беатрис опускает крышку. Вместе с Библиотекарем защелкивает замки.

— Торопитесь! — перекрикивает она безумный вой сирен.

Мы ухватываемся за золотые ручки — Беатрис и Библиотекарь с одной стороны, я — с другой — и вынимаем гроб из саркофага.

Я боялся, что нести будет тяжело. Но он почти ничего не весит.

Мы спускаемся с подиума, идем, пытаясь, насколько возможно, держать гроб горизонтально. Эхо от наших шагов заглушается воем сирены. Библиотекарь открывает дверь боковой комнаты и придерживает ее. Потом дверь захлопывается.

В ушах звенит. Сирена настроена на такую частоту, чтобы выводить из строя и слух, и разум.

Мы спускаемся по крутой лестнице, прилагая большие усилия, чтобы гроб сохранял горизонтальное положение. Библиотекарь и Беатрис поднимают гроб над головой, а я иду согнувшись, придерживая его в нескольких сантиметрах над ступеньками. Костыль тащится следом за мной и хлопает по каждой ступеньке.

Я все время жду, что мы наткнемся на охранника. Или — что еще хуже — на Хассана и Эстебана.

В двери-шлюзе сирена едва слышна. Беатрис приближает глаз к сканеру и ждет зеленой лампочки.

Ничего.

— Нас могут запереть в шлюзе? — спрашиваю я.

— Конечно, — говорит Беатрис. — Вся система управляется из единого центра.

— На это всегда уходит какое-то время, — говорит Библиотекарь.

Какое-то время…

Наконец загорается лампочка. Беатрис набирает код. Мы слышим гудение механизма, открывающего замок, и оказываемся в коридоре подвала. Одна из ламп дневного света на потолке мигает. Стучат наши каблуки по полу. В ушах звенит.

Когда Библиотекарь начинает открывать ворота гаража, я вдруг представляю себе, что за ними нас ждет взвод солдат с винтовками наготове. Но в гараже никого нет, ощущается слабый запах дизельного топлива и машинного масла. Под потолком звенит звонок, так во времена моего детства звенел звонок в школе, возвещая о наступлении перемены.

Мы подносим гроб к фургону с логотипом «Кока-колы». Беатрис открывает заднюю дверь.

Хассан сидит на откидном сиденье внутри машины.

Лицо каменное. Он похож на директора филиала банка где-то далеко за границей, вдали от мировых центров. Такого директора, который — по сугубо формальным причинам со ссылкой на инструкции с положенными печатями и подписями финансовых органов двух стран — отказывает в перечислении на твой счет денег, которые тебе позарез нужны.

Даже в темноте фургона блестит его голый череп. Торчат недавно подстриженные усы. На нем белая рубашка, синий галстук и отлично выглаженный серо-голубой костюм.