— Да, могла бы. Но я рад, что ты этого не сделала.

Удивленно распахнув глаза, Джо посмотрела на него.

— Рад, что я этого не сделала? Как ты можешь говорить такое?

— Я никому не пожелал бы такой жизни, какой жила ты, Джо, — проникновенно сказал Колин. — Мое сердце разрывается, когда я начинаю думать о том, что тебе пришлось перенести. Но именно эта жизнь превратила тебя в такую удивительную женщину, эта жизнь привела тебя в мой дом.

— Что ты, Колин, в тебе нет ни капли эгоизма! — воскликнула Джо. — Все ведь уже почти позади, не так ли? Мне больше не надо втягивать голову от страха, прятаться и вздрагивать при малейшем незнакомом шорохе. Все это позади.

— Что ж, теперь перед тобой открывается новая жизнь. И я прошу тебя разделить ее со мной, Джо.

Она ласково улыбнулась ему.

— Господи, может ли еще хоть один человек на свете понимать меня так же хорошо, как ты?

— Уверен, что такой найдется, — отозвался Колин, — но тебе никогда не встретить мужчину, который любил бы тебя так же сильно, как я.

— Знаю… — И Джо наградила его за это признание сладчайшим поцелуем.

Подойдя к крыльцу, Уорнер уловил дивный аромат домашней выпечки. Широко улыбнувшись, он стал подниматься по ступенькам, радуясь тому, что Джо, должно быть, пораньше вернулась с работы. Однако это не Джо, а его дочь хлопотала в кухне. Увидев Саманту, Колин удивленно замер на месте.

— Привет, папочка!

— Привет… — От волнения он лишился дара речи.

Доктор не говорил с дочерью с воскресенья, когда она сообщила, что хочет еще на недельку остаться в Атланте и обдумать все как следует. Признаться, Колин даже с опаской ждал очередного телефонного звонка, боясь, что Сэм не пожелает возвращаться домой.

— Я рад, что ты снова дома.

— У тебя удивленный вид, папа, — заметила Саманта.

— Так и есть… — Помолчав, Колин осторожно спросил: — А почему ты не сообщила мне о своем приезде?

Девушка пожала плечами.

— Я приняла решение в одну минуту. — На ее губах мелькнула улыбка. — Ты можешь мне не верить, но утром я проснулась и внезапно поняла, что не могу больше и дня оставаться у Эвы. Я ужасно захотела домой.

— Невероятно! — Колин покачал головой, все еще не придя в себя от изумления, однако все же пошутил: — Может, попросить доктора Митчелла осмотреть тебя?

— Нет. — Саманта посмотрела отцу в глаза. — Мы можем поговорить о маме?

У Колина засосало под ложечкой.

— Ты правда ненавидел ее?

— Нет. Я никогда не испытывал ненависти к твоей матери, Сэм. Но когда она умерла, я уже не любил ее так, как сначала.

— Эва сказала, что ты виноват в ее смерти.

— Да, она так считает, но это неправда, — ответил Колин, глядя в глаза дочери.

— Эва сказала, что мама собиралась забрать меня и уйти от тебя. Это правда?

— Наши отношения с твоей мамой зашли в тупик, Сэм. Мы не могли больше жить вместе. — Он пожал плечами. — Мы оба в этом виноваты.

Сэм отвела взгляд. Отец наблюдал за тем, как она, забывшись, водит по полу носком домашней туфли.

— По словам Эвы, ты был полон ненависти. Она сказала, что ты постоянно следил за мамой и что ты будешь так же следить за мной. Эва утверждает, ты никогда не отпустишь меня отсюда, любыми средствами попытаешься привязать меня к себе.

Гнев мгновенно захлестнул его, но Колин сумел взять себя в руки.

— Ты же знаешь, Эва всегда много говорит. Но меня больше интересует, что скажешь и сделаешь ты.

Судорожно вздохнув, Саманта подняла на отца полные слез глаза.

— Когда она заговорила о смерти мамы, я испугалась… Я подумала, что… что Эва, может быть, права.

У Колина внутри все перевернулось, когда он увидел, как по щеке его дочери скатилась крупная слеза. Ему так хотелось обнять Саманту и заверить ее в том, что бабушка говорит неправду. Но он не двинулся с места, заставив себя ждать; только спросил хриплым голосом:

— И что?

— Я стала думать о том, какой ты отец, какой человек, и чем больше размышляла о тебе, тем больше убеждалась в том, что Эва ошибается. Я догадалась: она попросту хочет навредить тебе и для этого использовала меня. Хотела поймать меня на крючок своей лжи. — Саманта нахмурилась. — Эву не волновало, что ее слова ранят меня. Она жаждала одного: чтобы я возненавидела тебя так же, как ненавидит она.

Колин с трудом сглотнул, силясь справиться с охватившим его волнением.

— Извини меня, дорогая, — прошептал он. — Перед вашим отъездом Эва сказала мне, что собирается раскрыть тебе всю, по ее мнению, правду. Увы, я не знал, как остановить ее.

— Ты и не мог этого сделать. — Саманта пожала плечами. — Я бы не поверила ни единому твоему слову, если бы ты попытался сам что-то объяснить мне. Прости меня, папочка.

Бросившись к дочери, Колин крепко обнял ее.