— Лучше мне было умереть в тот день, — дрогнувшим голосом произнес Том. — Никто не ждал, что я выживу, никто не знал, почему я остался жив. Но я живой! Потому что была причина, заставлявшая меня бороться за свою жизнь, Джо. И эта причина — ты. Я должен был жить, чтобы заботиться о тебе.

Она отчаянно замотала головой.

— Ты лжешь!

Том вскочил на ноги.

Джо снова подняла пистолет и прицелилась ему прямо в сердце.

— Не смей приближаться ко мне!

— Милая, — обратился к ней Колин, — опусти пистолет. Пусть Том все объяснит. Похоже, дела обстояли несколько иначе, чем ты думала. Разве ты еще не поняла этого?

— Нет. Я не могу довериться ему. Я никогда больше не буду доверять этому типу!

— Джо… — Том сделал шаг к сестре, не отрывая от нее грустного взгляда. — Отдай мне пистолет. Ты должна знать, что я никогда не причинил бы тебе вреда. Поверь мне, Джо, никогда…

— Не вынуждай стрелять в тебя! — взмолилась она, видя, что брат медленно приближается.

Вот он подошел совсем близко… осторожно накрыл ее руку своей рукой и… опустил пистолет вниз. Затем Том с легкостью вынул его из ее онемевших пальцев и передал стоявшему рядом Колину.

— Господи… — прошептал Том дрогнувшим голосом, — я уже и не надеялся тебя увидеть.

Одного его прикосновения оказалось достаточно для того, чтобы в один миг разрушить воздвигнутые Джо вокруг себя барьеры. Она закинула голову назад и разрыдалась. Много лет Джо прятала в себе острую боль, но теперь, словно лава в вулкане, боль наконец-то устремилась прочь из ее души.

— Ты нарушил обещание, которое дал маме, — рыдая, выкрикивала Джо. — Ты не заботился обо мне! — Ее колени подогнулись, и она рухнула на пол.

Том бросился к сестре, обнял ее, и они всего за несколько мгновений невероятного эмоционального напряжения еще раз вместе пережили десять лет обиды, сердечной боли, страха и оставили их позади.

— Несмотря на то что я живу в Сент-Луисе вот уже пять лет, — объяснял Том позже, — у меня осталось немало друзей в полицейском управлении Сан-Франциско. И как только шериф Уайт стал наводить обо мне справки, ребята тут же позвонили. Бросив все дела, я сразу же поехал сюда, чтобы получить ответы на некоторые вопросы.

— Ты мог бы позвонить в дверь, как делают все нормальные люди, и прямо задать эти вопросы, — сухо заметил Колин.

Время близилось к полуночи. Джо, совершенно вымотанная, забылась тяжелым сном. Колин надеялся, что, оставшись с ним наедине, Том поможет расставить все точки над i и, наконец, собрать воедино все части разрозненной мозаики.

— Да уж… — Том вздохнул. — Если бы я так поступил, то у меня не добавилось бы седых волос и я не пережил бы в очередной раз несколько неприятных минут.

— Почему бы нам не сравнить свои сведения? — предложил доктор Уорнер. — Я расскажу тебе, что узнал сегодня от шерифа Уайта, а ты добавишь к моему рассказу те факты, которые мне не известны.

— Стоящее предложение, — согласился Том.

— Отлично! Итак, мне сообщили, что ты был одним из лучших тайных агентов полиции. Ты занимался одним сложным делом как раз в тот момент, когда Джо пришла к тебе со своими пирожками и увидела тебя с пистолетом в руках. Ты получил серьезные ранения и, выздоровев, не вернулся в полицию, а занялся частным сыском. Последние пять лет живешь в Сент-Луисе, где держишь процветающее сыскное агентство. Вот и все, что мне удалось узнать. Но это не отвечает на большинство моих вопросов, — заметил доктор Уорнер.

Том смело посмотрел ему в глаза.

— Что ж, в таком случае спрашивай. Я постараюсь рассказать тебе обо всем, что ты хочешь узнать.

— Во-первых, скажи мне, как случилось, что Джо понятия не имела о том, чем ты на самом деле занимаешься?

— Я не хотел, чтобы сестра знала об этом. Работа вынуждала меня иметь дело с самыми отпетыми негодяями и подонками, и я не хотел, чтобы Джо каким-то образом сталкивалась с ними. Было не так уж трудно отделить мою частную жизнь от профессиональной. Мама все знала. Короче, все шло хорошо до тех пор, пока мама не умерла и мне не пришлось взять на себя ответственность за Джо.

Я переехал из собственной квартиры к Джо, так как не хотел, чтобы она меняла школу… — продолжал Том. — Однако с самого начала сестрица засыпала меня вопросами о работе, без конца спрашивала, отчего это я ухожу в самые неурочные часы. По-моему, я сказал тогда Джо, что двадцативосьмилетний мужчина волен свободно распоряжаться своим временем и бывать дома, когда ему заблагорассудится. Я не хотел обижать сестру, но и в мыслях не допускал того, чтобы она узнала правду. — Том сделал большой глоток кофе. — Кстати, тогда я уже принял решение уйти из полиции, но, чтобы завершить одно дело, мне требовался по меньшей мере еще год. Мы то и дело ловили каких-то мелких рыбешек и вот подобрались к главному преступнику. Я должен был довести дело до конца, пойми!