Накануне второй мировой войны разведывательная система США состояла из множества независимых организаций; страдала от ведомственной раздробленности и отсутствия координации. Например, функции политической разведки выполняли госдепартамент, ФБР, военное и военно-морское министерства. В самом Вашингтоне, по признанию американских экспертов, «дюжина агентств считала разведку своей основной обязанностью».

«Разведывательные группы и организации,— писал в свое время адмирал Э. Захариас,— вырастали в столице, как грибы после дождя; причем каждая стремилась установить собственные принципы работы вместо того, чтобы позаимствовать опыт у существующих разведывательных служб».

Президент Франклин Рузвельт, стремившийся привести разведку США в соответствие с требованиями военного времени, решил создать орган централизованного сбора стратегической информации. В июне 1941 г. возник общегосударственный Комитет по координации информации. Но и эти меры президента, встретившие сопротивление влиятельных, и в частности военных, кругов, не устранили децентрализации и, как показали вскоре события в Перл-Харборе, не обеспечили разведке необходимой независимости от интересов различных противоборствующих группировок в правящих кругах страны.

Вступление Соединенных Штатов Америки в войну ускорило процесс реорганизации стратегической разведки. В июле 1942 г., вскоре после образования Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил, взявшего на себя руководство военной разведкой, Комитет по координации информации был упразднен. Вместо него создали два новых ведомства. Одному из них — Бюро военной информации (БВИ) — вменялась в обязанность организация в США и на территории союзных, нейтральных и враждебных государств пропаганды и контрпропаганды. Другому — Управлению стратегических служб (УСС) — шпионаж, операции и исследования, связанные с оценкой военного потенциала противника.

УСС как централизованная разведывательная служба было продуктом чрезвычайных обстоятельств, вызванных развитием второй мировой войны в непредвиденном для американских монополий направлении. После разгрома Франции недооценка правящими кругами США угрозы со стороны фашистской Германии уступила место страху перед ее экономической и военной мощью, перед могуществом нацистского третьего рейха, угрожавшего превратиться из орудия монополистического капитала, обращенного против СССР и революционного движения в Европе, в государство, стремящееся к покорению мира, в том числе и американского континента. Соединенные Штаты в срочном порядке стали укреплять безопасность и оборону собственной страны. Создавая и развивая разведку, самим ходом войны, естественно, нацеленную против фашистской Германии и милитаристской Японии, американские правящие круги вместе с тем ни на минуту не забывали о подрывной работе против Советского Союза, которого считали главным противником, хотя официально он и был союзником на поле брани. Поэтому еще в ходе войны в деятельности УСС стали отчетливо проявляться антисоветские тенденции.

В этих фактах находит подтверждение одна из наиболее важных тенденций в эволюции современной империалистической разведки — самые различные повороты политических событий не приводят к сколько-нибудь серьезному ослаблению антикоммунистической направленности ее деятельности. Для монополистической буржуазии главным врагом всегда остается социализм, а это неизбежно обусловливает непрерывную активизацию антисоветской деятельности ее агентуры.

Для всех акций УСС в годы войны были характерны две особенности, предопределившие его внутреннюю структуру: нацеленность на проникновение в мировое революционное движение и стремление к изоляции и ограничению роли Советского Союза в послевоенном мире. Не случайно поэтому УСС явилось предшественником разведывательной организации США современного типа, руководящие посты в которой заняли выходцы из того же УСС.

В ходе дебатов вокруг послевоенных проектов организации разведки американские политологи, выражая взгляды правящей верхушки, настойчиво доказывали необходимость ликвидации в короткий срок раздробленности и формирования единой централизованной разведывательной службы, принципы организации и методы деятельности которой соответствовали бы положению США как «величайшей державы мира», В разных вариациях они пытались теоретически обосновать эту новую для Соединенных Штатов концепцию и причины, побуждающие администрацию заняться кардинальной перестройкой разведки.

Одни брали в качестве основной посылки печальные для США последствия внезапного нападения Японии на Перл-Харбор 1 и сдержанно обосновывали конечную цель. Другие откровенно исходили из внешнеполитических устремлений США в послевоенном мире, хотя также ссылались на «опыт» Перл-Харбора. По существу итог один: Америке необходима всеобъемлющая, глобальная разведка. Все сходились в том, что предвоенный и военный опыт США свидетельствует о губительности разобщения органов разведки.

Трем разведывательным службам было известно о тайных приготовлениях Японии, угрожавших Соединенным Штатам. Но эти службы действовали разобщено, и поэтому их осведомленность не приобрела концентрированный характер, влияющий на принятие правительством определенного решения. Американские руководители еще за полгода до события в Перл-Харборе знали о критических отношениях с Японией, но положились на разведывательные службы.

Военные не были в курсе того, чем располагал госдепартамент, а дипломаты в свою очередь не имели доступа к разведывательным материалам армии и флота. Между сухопутными войсками и военно-морскими силами существовала только неофициальная и оказавшаяся чисто формальной договоренность об обмене информацией, касающейся их общих планов.

Если бы вся эта информация, рассуждали далее сторонники централизованной разведки, была сосредоточена в одних руках, если бы ее должным образом проанализировали, оценили и свели воедино, то это безусловно позволило бы заблаговременно предупредить американского президента о надвигающейся угрозе. В этом случае японцам было бы трудно, а может быть, и вообще не удалось реализовать свой коварный план.