— Это была не такая уж и большая сумма. Но ты можешь посмотреть сама.

Брэндан полез в карман, достал оттуда измятый листочек и протянул Камилле. Она взяла чек, как ядовитую змею.

— Действительно не такая уж большая сумма!

— Камилла, ты не хочешь спросить, почему этот чек у меня? — поинтересовался Брэндан.

— Нет, — твердо ответила Камилла, — я не хочу знать о ваших с Джимом финансовых делах. Хватит и того, что я теперь знаю, сколько стоит моя любовь.

— Камилла, ты что, не понимаешь, что, если бы Джим воспользовался этим чеком, я бы никогда не смог показать тебе его?!

— То есть? — недоверчиво переспросила Камилла.

— Господи! Ты что, не знаешь, как получают деньги по чеку? — удивленно спросил Брэндан.

— Ну, я как-то привыкла иметь дело с кредитками, — смущенно призналась Камилла.

— Так вот, я выписываю чек, а тот, кому я его дал, получает деньги в банке, предъявив этот чек.

— То есть Джим не взял чек? — уточнила Камилла.

— Да! Наконец-то ты поняла!

— Но почему?!

— Это он объяснит тебе сам, если ты позволишь ему это сделать. Я должен тебе сказать, что он вернул мне этот чек буквально через несколько часов, как получил его. Камилла, Джим замечательный парень! И я уверен, что тебе будет с ним хорошо. Только позволь ему все объяснить тебе!

— Я не знаю, — тихо сказала Камилла.

— Что тут думать! Нужно действовать! — воскликнул Брэндан и принялся ходить туда-сюда по кухне. — Камилла, пока ты будешь думать, я останусь без жены!

— Что ты имеешь в виду?!

— Твоя мать выдвинула ультиматум: или мы с Джимом возвращаем тебя в семью, или она уходит жить к тебе и Чарльзу!

Камилла рассмеялась.

— Ну что тут смешного?! — разозлился Брэндан. — Может быть, ты и сможешь прожить без своего Джима, а вот я без Изабель никак не смогу!

— Мама потребовала, чтобы ты поговорил с Чарльзом?

— А ты как думаешь? — Брэндан хмуро посмотрел на дочь. — Но, Камилла, дело не в том, чего хочет твоя мать, главное, чего хочешь ты. Если ты любишь Джима. Если хочешь быть с ним, тогда ты должна выслушать его. Если ты решила, что между вами все кончено, ну что ж, останусь на склоне лет без жены, без сына, без дочери. И буду коротать век с Джимом.

Камилла вновь улыбнулась.

— Если серьезно, — сменил тон Брэндан, — мне очень хочется, чтобы ты была счастлива. Я разлучил вас с Джимом только потому, что думал, что тебе будет лучше с Эрскином. Я страшно ошибся. Не соверши ошибку и ты. Проще всего сказать — «все кончено». Постарайтесь восстановить, возродить, спасти то, что еще можно.

— Хорошо, папа, — тихо сказала Камилла после долгого молчания. — Я поговорю с Джимом. Но только чтобы спасти тебя от гнева мамы.

— Эй, Джим, иди-ка сюда! — крикнул Брэндан.

— Ты что, привез его с собой? — прошептала Камилла.

— Конечно! Не мог же я ехать один. И потом, зачем терять время?

— Папа, я сказала, что поговорю с ним, но не сказала, что сейчас! — В голосе Камиллы звучала паника.

Но было поздно — на пороге появился Джим.

— Ну вы тут теперь сами, — Брэндан впервые почувствовал себя неловко. — А мне еще с Чарли надо поговорить…

Он быстро исчез, оставив их один на один.

Камилла, боясь, что не справится с чувствами и расплачется прямо на глазах у Джима, отвернулась. Она оперлась руками на разделочный стол и глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок.

Молчание затянулось.

— Ну вот, я приехал к тебе, — скованно начал Джим и тут же замолчал, понимая абсурдность фразы. Он чувствовал, что должен сказать что-то другое, чтобы Камилла сразу же простила его и постаралась понять.

Джим подошел к Камилле и положил руки на ее хрупкие плечи. Камилла почувствовала, как уходят прочь ее сомнения и гнев. Она невольно вздрогнула, вспомнив, как Джим обнимал ее, как целовал. Перед ней вдруг проплыли все их ночи и все дни, полные любви и понимания.

— Я люблю тебя, — хрипло, с трудом справляясь с волнением, сказал Джим. — Я люблю тебя и не могу без тебя жить.

Кажется, он нашел те единственно верные и нужные Камилле слова.

— Милая моя, я понимаю, что поступил дурно и низко, все эти годы я не могу позвонить тебе только потому, что боялся признаться в этом ужасном поступке. — Джим говорил легко и непринужденно, он раскрывал перед Камиллой душу и не боялся, что это принесет ему боль или разочарование. Он должен был сделать это, только так можно было вернуть ее любовь. — Я боялся, что ты отвергнешь меня, и тогда исчезнет даже маленький лучик надежды, который еще согревал меня. Камилла, милая, прости мне то письмо. Я сам не понимал, что делал, мне было очень плохо тогда, хотя это и не оправдание. А когда понял, было уже слишком поздно, чтобы пытаться что-то изменить. Если бы ты знала, сколько ночей я лежал без сна и вспоминал о тебе! Каждый день ты преследовала меня. И тогда я понял, что не смогу жить без тебя, Камилла. Все эти долгие пять лет я жил надеждой на чудо. Чудо произошло, мы с тобой встретились. Неужели мы теперь расстанемся? Мы ведь так мало были вместе. Слишком мало!