— Чарли, ты думаешь, что я должна была им простить то, что они сделали?! — возмутилась Камилла.

— Ты могла бы их выслушать. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь! Я чувствовал то же самое, когда был вынужден уйти из дому. Мне казалось, что отец предал меня, отказался от сына. А потом я подумал и решил, что все к лучшему.

— Может быть, через много лет и я решу, что все так и должно было быть. Но сейчас мне очень плохо, Чарли. И пока что я не готова об этом говорить.

— Ладно, как хочешь, — печально сказал Чарльз. — Я пойду готовить ужин. Что ты хочешь, отбивные или курицу?

— Спасибо, Чарли, я ничего не хочу.

— А придется, — грозно сказал он. — Если ты не поешь, я силой в тебя впихну еду. У тебя последний шанс избежать страшного насилия и попрания прав личности. Курица или отбивная?

— Курица! — сдалась Камилла.

— Вот и отлично. Оказывается, тебя нужно только напугать хорошенько — и все получается как нельзя лучше!

— Чарли, а можно, я приготовлю обед? — попросила Камилла.

— Что это с тобой? — удивился Чарльз. — Ты же терпеть не можешь готовить?

— Во время термической обработки пищи головной мозг отвлекается от проблем, — лекторским тоном сказала Камилла и, увидев на лице Чарльза недоумение, нормальным голосом добавила: — Это позволит мне хоть недолго не думать о том, что произошло.

— Ладно, — легко сдался Чарльз. — Я еще меньше тебя люблю готовить. Пойдем, я тебе покажу, что и где лежит. Только, Камилла, умоляю, пусть твой головной мозг полностью переключится на приготовление пищи. Мне очень не хочется остаться без обеда!

Камилла улыбнулась брату и встала с кровати.

— Не волнуйся, мне тоже вдруг захотелось есть. Так что следить, чтобы курица не подгорела, и в моих интересах!

Увлеченно пассируя лук, Камилла полностью отвлеклась от своих проблем. Он не слышала, как в прихожей открылась дверь. Не слышала и удивленный возглас Чарльза:

— Вот это да!

— Нам с тобой очень нужно поговорить, — ответил ему мужской голос.

— Не сейчас. Потом. Она на кухне.

Камилла уже приступила к натиранию курицы специями, когда за ее спиной раздался голос Брэндана:

— Здравствуй, дочка.

— Папа? — глухо спросила Камилла, и курица упала на стол.

— Ну что ты так испугалась собственного отца? — Брэндан улыбнулся, но улыбка у него получилась совсем не такой веселой, как ему хотелось бы.

— Зачем ты приехал? — спросила Камилла.

— Для того чтобы убедить тебя выслушать Джима. Он очень страдает!

— Не могу сказать, что мне эта новость доставляет удовольствие, но он страдает за дело. — В голосе Камиллы слышался металл.

— Камилла, девочка, как ты можешь говорить такое! — поразился ее жестокости Брэндан.

— Папа, он предал меня, он меня продал. Я еще могу понять, почему так поступил ты. У тебя всегда была гипертрофированная любовь к нам. Тебе казалось, что ты лучше знаешь, что нужно твоим детям. И никогда не слушал нас. Единственный человек, кого ты еще слышал, — мама, и то в последнее время даже она перестала быть для тебя авторитетом! Смотри, что получилось от твоих стараний: Чарли ушел из дому, мне тоже пришлось уйти, потому что дом перестал быть для нас последним приютом и пристанищем, куда можно прийти, когда больше нигде не ждут!

Она замолчала, потому что больше не могла бороться со слезами, подступившими к горлу.

— Маленькая Ка, я ведь всегда старался сделать все, чтобы вы были счастливы! Я думал, что тебе будет лучше с Эрскином. Он, по крайней мере, мог обеспечить тебя! Если бы ты видела, где жил Джим с матерью! Если бы ты видела эту больницу! Я потому и смог убедить Джима отказаться от тебя. Я говорил ему о том, что он не сможет обеспечивать и тебя, и свою больную мать, что ему придется сделать выбор… Прости меня, Камилла, я не должен был так давить на него. Он был просто потерян, он не знал, выживет ли мать. И вот появляюсь я и начинаю на него давить. Неудивительно, что он сдался! Вы ведь были тогда почти детьми!

Камилла покачала головой.

— Ты никак не можешь понять, что я уже выросла.

— Нет, милая, я верю в это! — с жаром воскликнул Брэндан. — Но тогда мне казалось, что я делаю все, как нужно. Джим не так уж и виноват перед тобой. Он пошел на это только потому, что хотел сделать как лучше. Я доказал ему, что в родительском доме тебе будет лучше.

— А деньги? Скажешь, не было этого злополучного чека? Мне вот уже сутки интересно, за сколько же Джим продал нашу любовь?