— Можешь сформулировать вкратце? — прервал Анрик, которому не хотелось выслушивать долгие излияния.

— Это довольно грустная история. Его мама получила стипендию и приехала в Милуоки учиться на медсестру. Она была бурятка. Знаешь, кто это?

— Нет.

— Это такой народ в Сибири. Там огромные степи без всяких защитных сооружений. Люди там живут практически под открытым небом. Это, можно сказать, самая отдаленная окраина Глобалии. Когда мама Байкала приехала в Милуоки, где никого не знала, то поселилась в маленькой комнате с видом на озеро. Вечно хорошая погода, кондиционированный воздух и стеклянный купол наводили на нее тоску.

— Можешь покороче? — поторопил ее Анрик.

— Ладно, в двух словах, — согласилась Кейт. — Ей было скучно. Она познакомилась с мужчиной, с негром, забеременела Байкалом и решила сохранить ребенка.

— Его не забрали в интернат сразу после рождения?

— Нет, потому что ей удалось скрыть беременность. Она родила у себя дома, одна, и стала растить ребенка там же, в своей комнате.

— И при этом училась?

— Кажется, у нее была сообщница, соседка, вдвоем они как-то справлялись. Мальчика обнаружили, когда ему было шесть лет.

— В каком он был состоянии?

— В прекрасном. Во всяком случае, он сам так говорит. Конечно, у него было довольно странное детство, он в течение шести лет ни разу не выходил из крошечной каморки. Мать научила его не кричать, никогда не повышать голоса, не разрешала ему бегать. Но при этом она все время рассказывала о бескрайних лугах, о езде верхом, о небе, затянутом тучами, о снежных бурях. Когда Байкала обнаружили, об этом случае писали в газетах, начался громкий судебный процесс. Его мать приговорили к двенадцати годам заключения под надзором психологов.

— Она вышла на свободу?

— Нет, она покончила с собой через год.

Анрик слегка отогнул поля шляпы.

— Печальная история, — сказал он, покачав головой, — А что с ним стало потом?

— Все как обычно: интернат, скаутские лагеря, стажировки во время каникул. Он хорошо учился, но его не приняли на исторический факультет из-за плохого досье безопасности. Тогда-то он и начал вести себя немного странно.

— Пора нам отсюда двигаться, — сказал Анрик.

К ним на террасу поднималась подвыпившая компания, посмеиваясь над нарядом Анрика. Тот весело помахал им и скрылся, увлекая за собой Кейт.

— Еще один вопрос. Как ты думаешь, могла быть у Байкала какая-то другая, тайная жизнь?

— Хочешь сказать, другая девушка?

Анрик закатил глаза, проклиная про себя наивный эгоизм влюбленных.

— Да нет же! Я хочу сказать, не мог ли он, пусть даже случайно, связаться с опасными людьми, с террористами?

— Конечно нет! — воскликнула Кейт. — Его это всегда так возмущало! Каждый раз, когда об этом заходил разговор, Байкал говорил, что теракты — самая гнусная вещь на свете. Например, когда накануне нашего ареста взорвалась машина...

Они постепенно замедляли шаг и в конце концов остановились в тихом переулке напротив магазина женского белья. Кейт повернулась к Анрику и заметила, что с тех пор, как речь зашла о заминированной машине, он смотрел на нее как-то странно.

— Да, — подтвердила она, — накануне. Тебя что-то в этом смущает?

— Накануне... — повторил Анрик, но под взглядом ее черных глаз осекся и опустил голову.

— На что ты намекаешь? Что Байкал подложил бомбу, а потом попытался сбежать из зала для трекинга? Это не так.

Она почти кричала, и Анрик огляделся по сторонам, чтобы увериться, что в переулке по-прежнему безлюдно.

— Это неправда, слышишь?

Кейт с такой силой вцепилась в плащ Анрика, что фетр затрещал у нее в руках.

— Осторожно, — вскричал он, — Это старинная вещь! Ты его порвешь.

— Плевать мне на твой плащ! Посмотри на меня. Ты меня слышишь? Это все неправда! Байкал хотел сбежать вовсе не поэтому. Теракт тут ни при чем. Он хотел свободы! Хотел увидеть бескрайние луга, грозовые небеса, все, о чем мать ему рассказывала в детстве! Байкал — поэт, а не террорист!

Все эти дни, когда она мучилась от неизвестности и одиночества, ждала, терпела унижения, в один миг всплыли в памяти Кейт. Внезапно она разрыдалась, уткнувшись Анрику в плечо. Несмотря на охватившее его смущение, он нежно погладил ее по волосам, судорожно оглядываясь по сторонам. Кейт успокоилась.

— Прости, — сказала она.

А потом по-дружески взяла его за руку, и так они пустились в обратный путь: легкая, теплая рука девушки в ледяной, дрожащей руке Анрика.

Улицы являли собой удручающее зрелище. Потоки воды несли отбросы и нечистоты. Мимо, фальшиво горланя какие-то песни, проходили компании гуляк. Лица с растекшимся макияжем напоминали уродливые маски. Праздник был еще в разгаре, но ко всеобщему веселью уже примешивалось уныние, ведь все знали, что дождь будет беспрерывно лить всю следующую неделю и придется безвылазно сидеть дома и скучать. Это было слишком дорогостоящее мероприятие, чтобы проводить его несколько раз в год, а потому всем осадкам давали выпасть за один раз, в течение восьмидесяти дней, пока не восстановится равновесие в экосистеме.