— Да.

— Ваш друг, этот виллан, который вас повсюду сопровождает...

— Фрезер.

— Да, именно. Помните, Фрезер тогда взял слово?

— Он сказал, что не согласен, потому что у отряда, атакующего с тыла, не будет никаких шансов вовремя поспеть к пленникам.

— И никто его не послушал.

Байкал побледнел. Он уже догадался, что случилось.

— Потом начался штурм, и Фрезер куда-то исчез, так ведь? — сказал Говард.

Действительно, с самого начала сражения Фрезера нигде не было видно, но Байкал тогда думал только о том, как бы поскорее найти Кейт, и не обратил никакого внимания на его отсутствие.

— Фрезер, похоже, хорошо знал Тертуллиана и неплохо ориентировался в его крепости, — предположил Говард, обводя взглядом стену. — Наверняка он знал о существовании этой башни.

Кивком головы бунтарь указал на две бойницы на самом верху.

— Видите те два окна? Там расположены камеры, в которых держали ваших друзей. Стена с этой стороны сильно пострадала от ветра и непогоды, стала неровной, камни в кладке расшатались. Цепляясь за них, можно легко взобраться наверх.

Теперь Байкал понял. Он переводил взгляд с окон на подножие стены, подмечая выступы, по которым вскарабкался Фрезер.

Значит, его друг попытался в одиночку освободить заложников. Байкал теперь горько упрекал себя за то, что не заметил, как тот уходит, и не удержал его.

— Судя по всему, они заметили его, когда он уже почти добрался до левого окна, — печально проговорил Говард. — Ставни остались открытыми, одна плитка отбита. Похоже, — продолжил он, — ваш друг забрался туда незадолго до начала сражения. Окажись он здесь всего несколькими минутами позже, он бы уже никого не застал.

Потом Говард добавил:

— В него стреляли всего один раз, но пуля попала прямо в голову.

Байкал молча смотрел сквозь суетившуюся внизу толпу, пытаясь представить себе, как тело Фрезера срывается и летит на землю. Он уже готов был подойти поближе, чтобы склониться над останками, когда кто-то громко окликнул его. Это была Елена, взволнованная и растрепанная, как никогда. Рядом с ней стоял сияющий Анрик.

— Я вас повсюду разыскиваю! Вы уже видели Кейт?

Нет, он ее еще не видел. И как было признаться, что в тот миг он даже забыл, что искал ее? Сердце Байкала сжалось от боли, измученное резкими скачками от одного сильного чувства к другому, похожими на колебания гигантского маятника.

— Где она? — вскричал юноша.

— Здесь вы ее не найдете. Она ждет вас на другом конце города. Идемте, я вас отведу.

Байкал взглянул в ту сторону, где лежало бездыханное тело Фрезера. Увы, спасти друга он не успел, что же до последних почестей, то их можно было воздать и позже.

— Пожалуйста, пока не хороните его, — сказал юноша Говарду. — Пусть тело положат в гроб и подержат в укромном месте до моего возвращения.

Подойдя к Елене и Анрику, Байкал с удивлением заметил, что они держатся за руки. Разница в росте и весе, равно как и плохо сочетающиеся друг с другом костюмы, невольно вызывали улыбку. Пестрая толпа хохотом приветствовала зарождение этой новой любви, неправдоподобной, как всякое чудо. Взаимная страсть явственно читалась в глазах обоих и напомнила Байкалу о его собственных чувствах, которые на мгновение заслонила смерть Фрезера: он наконец-то шел навстречу своей возлюбленной.

ПОКА ШЕЛ ШТУРМ, Кейт не выходила из своего укрытия под арками. При желании она сама могла бы сама поучаствовать в битве. Бунтарь, которому поручили охранять ее, сгорал от нетерпения, мечтая броситься в бой. Девушка уговорила его уйти и оставить ее одну.

Очень скоро ей предстояло вновь увидеть Байкала. Это событие, о котором она так долго мечтала, теперь вдруг казалось пугающим. Каким он стал? Не забыл ли ее? Не изменился ли, примкнув к этим странным людям, которые, как Кейт только что узнала, именовали себя бунтарями? Вдруг в этом новом мире, где Байкал, судя по всему, вполне успел освоиться, он встретил другую женщину, более подходящую ему в его новом положении?

Над загаженными полями, простиравшимися вокруг крепостных стен, взошла заря. Среди руин, в окружении высоких колосьев Кейт чувствовала себя совершенно потерянной и несчастной. Ею завладел безумный страх. Она вскочила, охваченная внезапным, безотчетным желанием бежать.

А в это время Байкал уже приближался к тому месту, которое Елена указала ему издалека, не желая сопровождать его дальше. Юноша тоже был весь во власти сомнений. Он и Кейт пришли сюда разными, можно сказать, противоположными путями. Кейт ввязалась в эту историю, потому что любила Байкала и хотела быть рядом, не понимая по-настоящему, что именно кажется ему таким невыносимым в привычном для нее мире. Но постепенно борьба, которую она вела уже без него, в «Уолдене», у Марты, в Парамарибо, изменила ее, и у Кейт появились свои причины покинуть Глобалию. Девушка убедилась не только в том, что такой побег возможен, но и в том, что не может спокойно мириться с тем, что творится вокруг.

Что же до Байкала, то он просто повиновался инстинкту, толкавшему его на побег из Глобалии, движимый своего рода атавизмом свободы, сохранившимся где-то в самой глубине его существа. Потом Кейт постепенно стала занимать все больше и больше места в его душе. Страх никогда больше ее не увидеть и безумное желание найти ее пришли на смену всем другим, куда более абстрактным соображениям, лежавшим в основе его поступков. И вот теперь он опасался, что настоящая Кейт будет сильно отличаться от того образа, который он создал из своих воспоминаний.