Стараясь сделать еще более зловещий вид (ой, как бы не расхохотаться!..), Анна медленно подняла руку. Майк с опаской поглядывал на нее. Рука тянулась к волосам.

— Эй, леди, вы что? — Майк произнес это как-то слишком быстро и нервно.

Парень одновременно сделал неудачную попытку наклониться и избежать «рокового» прикосновения, но, будучи за рулем автомобиля, не очень-то развернешься. Анна с хищным шипением вырвала у Майка пару волосков. Он взвыл, словно его лишили сразу половины волосяного покрова.

— Ведьма!..

Анна тем временем намотала волоски на палец и принялась что-то шептать, не отводя широко раскрытых глаз от Майка. Она искренне сожалела, что нет под рукой фотоаппарата: такие кадры пропадают! Какая бы вышла реклама для триллера!

То ли в жилах рыжеволосой девушки на самом деле текла колдовская кровь (мало ли, гены…), то ли просто его величество Случай решил поддержать ее шутку, но машина сделала какой-то невообразимый прыжок в сторону (развалюха несчастная!) — и остановилась! Заглохла…

Майк торопливо перекрестился. Анна не стала дожидаться, пока он объявит новую «охоту на ведьм». Ослепительно улыбнулась, очень вежливо попрощалась и с достоинством покинула салон автомобиля. Только захлопнув дверцу, она позволила себе расхохотаться…

Парень, скорее всего, уловил в этом смехе что-то зловещее. Он продолжал тщетно дергать ключ в зажигании… Анна осталась довольна своей проделкой. И тем, что избавилась от досаждающего попутчика, — тоже. Вот везение — автобус подъезжает!

Анна, не уверенная, что автобус остановится здесь, стала прямо по курсу его движения и замахала руками. У водителя не было выбора. Перед тем как сесть в более комфортное транспортное средство, Анна подарила ослепительную улыбку суеверному Майку. Он покачал головой и сказал себе: сумасшедшая… нет же, ведьма!

Анна стояла перед дверью номера и собиралась с духом, чтобы войти. А это было трудно, очень трудно. Ужасно стыдно. Волна раскаяния захлестнула ее: ведь Питер — единственный, наверное, человек, который ее по-настоящему любит. А она причиняет другу столько страданий. Нельзя так…

От дальнейших колебаний Анна была избавлена тем, что дверь сама распахнулась. На пороге стоял бледный, осунувшийся Питер. У Анны сердце защемило. Питер смотрел на нее недоверчиво, словно был уверен, что у него галлюцинации.

— Привет… — робко произнесла Анна.

Питер, не говоря ни слова, бросился к ней и сжал в объятиях, точно вновь обрел самое дорогое в жизни или миновала угроза потери этой драгоценности.

Анна не сдерживала слезы. Они текли по щекам, обжигали, скатывались на рубашку Питера… и очищали душу, обновляли ее, как сильный дождь, проливающийся на землю после знойного дня, давали осознание смысла страдания и приносили облегчение. После таких рыданий, как бы тяжело ни было на душе до этого, вновь хочется жить.

Питер осторожно и бесконечно ласково, продолжая обнимать плачущую Анну, ввел ее в комнату и тихо закрыл дверь. Боже, если бы он мог так же просто оградить ее — навсегда оградить от всей боли на свете!..

В доме Ирэн Блейлок случился переполох: его обитатели и гости были заняты поисками рыжеволосого сокровища Дэниела. Забеспокоились, когда Анна не вышла к чаю. Дэниел старательно обшаривал комнаты, что выглядело достаточно нелепо: стала бы Анна играть с ним в прятки… Наконец Кэт, служанка, обратила внимание на раскрытое окно в библиотеке, с подоконника которого были сняты горшки с гардениями. Версия исчезновения обрисовалась еще более четко, и стало ясно, что Дэниел зря рыщет по дому. Кэт побежала сообщить ему об этом, чтобы он зря не поднимал пыль на чердаке…

Взъерошенный, он сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Куда же могла направить свою метлу твоя Рыжая Ведьма? — Ирэн не могла удержаться от того, чтобы не подпустить шпильку, даже в такой ситуации.

Дэниел только посмотрел на тетушку исподлобья и выбежал из дому. Он был не в том состоянии, чтобы объяснять одной дорогой для него женщине, как она не права в отношении другой любимой им дочери Евы.

Дэниел крепко держался за руль. Может быть, излишне крепко: суставы сжатых пальцев побелели. Побелела и закушенная нижняя губа, а непослушные волосы спадали на лоб. Он хмуро смотрел на дорогу. Ему было страшно — страшно оттого, что он не знал, где искать Анну, не знал, почему она исчезла… Были только догадки: я ее чем-то обидел… нет-нет, это тетушка, будь он неладен, ее аристократизм!..

— Черт! — Дэниел резко ударил по тормозам, так пронзительна была мысль. Он даже не заметил, как стал думать вслух: — А вдруг… вдруг она увидела, как Бетси обнимала меня?.. Что ей было думать?.. Какой же я идиот… — Дэниелу очень хотелось врезать самому себе как следует. — Анна, Анна! Поверишь ли ты мне?

Опыт общения с Анной подсказывал: весьма вероятно, что и не поверит…

Все будет хорошо. Если это солнечное создание — любовь всей его жизни, то не может все рухнуть из-за нелепой случайности. Надо только подумать — очень хорошо подумать, как все объяснить.