Эннис вздрогнула.

Константин Витале внимательно посмотрел на нее. На мгновение она испугалась, что он прочитает се мысли.

– И как давно вы превратились в трудоголика, Эннис Кэрью?

Ее глаза непроизвольно отыскали отца, сидящего во главе стола. Он был явно недоволен, потому что Линда посадила рядом с ним не партнера по бизнесу, а его жену.

– Это наследственное, - ответила девушка. Константин Витале проследил за ее взглядом.

– Ясно. Феноменальный Тони Кэрью.

– Вам он не нравится?
– требовательно спросила Эннис.

– У нас с ним есть разногласия.

До сих пор Эннис не знала ни одного человека, который, работая с отцом, в чем-то не соглашался с ним.

– Какие именно?
– заинтригованная, спросила она.

– Их очень много. Строительство. Мое время. Права и обязанности владельца.

– Немало.
– Эннис взглянула на него с уважением.
– Вы учите моего отца выполнять его обязанности?

Он пожал плечами:

– Приходится. Я никогда не доверяю владельцам.

– Не доверяете?
– переспросила Эннис.

Тони Кэрью был истинным капиталистом. Он предпочитал сам принимать решения во всем, что касалось его имущества.

– Я сказал вашему отцу: «Как только что-то попадает в ваши руки, ваше первое желание - спрятать это в ящик и наслаждаться им в одиночку. Но это не жизнь, а жалкое существование».

– Прямо так и сказали?

Константин рассмеялся.

– Конечно. Ему это не слишком понравилось. «Послушайте, - сказал я ему, - многие вещи можно запереть в шкафу, но только не здания. Их использует масса людей. Они должны принадлежать людям».

Эннис ошеломленно уставилась на него.

– У него не случился удар от ваших слов?

– Вы очень откровенны, - внезапно произнес он.

– Я дочь своего отца.

Их глаза встретились. Поняв, что ее последняя реплика вывела его из себя, Эннис почувствовала удовлетворение.

Но через секунду Витале рассмеялся.

– Впрочем, вы больше хамелеон, чем ваш отец.

– Что?

– Мне нравится эта перемена. Вам очень идет бирюзовый цвет.

Его глаза словно ласкали ее. Эннис замерла. Она могла утонуть в этих зеленых озерах. Прогоняя наваждение, она встряхнула головой.

– Это не моя заслуга. Я одолжила серьги у Линды.

– Думаю, дело не только в серьгах.

Проклятье!

Она поспешила поменять тему:

– Вы работаете с отцом в «Кэрью электроникс»?

– В какой-то степени.

– Что это значит? Вы не хотите сказать мне, где работаете?
– удивилась Эннис.
– Почему?

Он повел плечами и туманно ответил:

– Профессиональная тайна.

– Вам нелегко работать в подчинении у моего отца?
– предположила она.

– Я сам себе босс. И не собираюсь ничего менять. Так что Кэрью придется с этим смириться. А плохое настроение он может срывать на ком-нибудь другом.

Повисла неловкая пауза.

Пришло время первой перемены блюд. Пока Эннис пробовала чудесное сырное суфле, Константин Витале отвлекся на соседку с другой стороны. Во время второй перемены Эннис, собравшись с духом и изобразив любезную улыбку, снова повернулась к Константину Витале.

– Вы давно в Лондоне?
– поинтересовалась девушка.

– Очень ловко, - ответил он.

– Что вы сказали?

– Это не сработает.

– Что вы имеете в виду?
– спросила она, натянуто улыбаясь.

– Я не хотел бы обсуждать погоду или другие пустяки. Лучше расскажите мне, в чем состоит ваша работа. Почему она все заменяет вам? И не задавайте мне глупых вопросов, они наводят на меня скуку.

Ее улыбка исчезла.

– В таком случае мы ведь можем вообще не разговаривать, не так ли?

– Предлагаю сделку. Вы отвечаете на мои вопросы, я рассказываю все, что вы хотите знать обо мне.

– Я ничего не хочу знать о вас, - вспыхнула Эннис и тут же заметила искорки смеха в его глазах. Она не должна поддаваться на провокации. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и сказала: - А о себе мне рассказывать нечего.

Константин Витале, прищурившись, посмотрел на нее.

– А я думаю, что вы загадочная женщина, - сказал он так тихо, что она едва расслышала его.

– У меня нет секретов, - выдавила она сквозь сжатые зубы.
– А если вы пытаетесь флиртовать со мной, то лучше забудьте об этом.
– Он ничего не ответил. Казалось, он ждет чего-то.
– Я не играю в эти игры, - прибавила она, глядя ему прямо в глаза, и сопроводила эти слова решительным кивком.