— Да Алекс же! — Дита даже ногой топнула. — Без тебя ничего не получится! — и снова не слышно.

Ну хватит, пора пресечь назревающий заговор.

— Добрый день, молодые люди, — сказал майор Валка, подходя к своим самым изобретательным ученикам. — Почему-то мне кажется, курсант Сивейн, что курсанту Роу не следует соглашаться на ваши предложения.

— И вовсе нет, — немедленно возмутилась Дита. — Ничего неподобающего я ему не предлагала. Посудите сами! Просто в конце месяца будет большой праздник с танцами, и я хочу привлечь Алекса к украшению зала!

Действительно! Двадцать лет академии — это не шутка…

— Украшение зала? — майор хмыкнул, представив, чем может оказаться украшено помещение, если этим займутся Дита и Алекс. А — и пусть! Если они направят свою немеренную энергию на издевательство над стенами чопорного актового зала, глядишь, до самого праздника не будет сорвано ни одного урока. — Курсант Роу, я одобряю эту идею и обещаю, что не сочту ваши действия хулиганскими, во всем, что касается украшения зала. Дерзайте.

— Отлично! — сказала Дита, когда майор удалился. — Думаю, нам нужны помощники. Я поговорю с ребятами. И ты подумай, кого привлечь.

— Гирлянды по потолку… — мечтательно сказал Алекс. — Лозунги…

Глаза Диты разгорелись.

— Да! Лозунги! "Долой экзамен по философии"…

— "Отдайте империю мне!" — засмеялся Алекс. — И подпись: "Карл Мотлер".

Карл Мотлер был тренером и нещадно гонял курсантов по полосе препятствий.

— А ниже: "Нет, мне!" — и подпись: "Полковник Дайт", — подхватила Дита.

— А еще ниже — "Фигушки!" — и подпись: "Бассианус".

Алекс и Дита перешептывались на переменах, умудрялись заливаться смехом на занятиях по строевой подготовке, получили по выговору от майора Валки и были выставлены с урока математики. Винс, как и добрая половина парней 12-й группы, отчаянно ревновал. Все понимали, что эта парочка просто готовит грандиозную шкоду, но отвлекать на себя все внимание прекрасной Диты было совершенно не по-товарищески. К концу недели основные черты плана были разработаны, и начался подбор союзников.

Винс немедленно влился в ряды оформителей — следовало использовать каждую возможность отвлечь Диту от Алекса. Присоединился Давид Тайберт. Попросились в компанию двое ребят из других групп.

А в пятницу на утреннем занятии летной группы к Алексу подошла "дочь самого".

— Привет, Алекс, — сказала она, потупив глаза.

— Привет, Юрис, — ответил он, недоумевая.

— Я слышала, ты собираешь курсантов оформлять зал к празднику.

— Верно, — отозвался Алекс. — Ты что, хочешь участвовать?

— Ну, если можно… Ведь можно?

Алекс вспомнил лозунг насчет Бассиануса.

— Не думаю, что тебе понравится, — сказал он.

— Пожалуйста, Алекс! — она наконец подняла глаза. — Я немного рисую и умею клеить птиц из бумаги.

— Ну если ты очень хочешь… — с сомнением протянул Алекс. — Только уговор — не обижаться на глупые шутки.

"Дочь самого" улыбнулась светло и спокойно.

— У меня есть чувство юмора. Вот увидишь.

Ну, во всяком случае, над тем лозунгом она посмеялась. Уже хорошо.

Потом оказалось, что у нее бывают и светлые идеи. Именно Юрис предложила изготовить памятник герою былых времен. Из кабинета естествознания был выкраден скелет, обряжен в парадную форму (Дита и Юрис вместе нашивали лампасы из мишуры на запасные брюки Алзея), в глаза ему вставили красные лампочки, в зубы — сигарету в длинном мундштуке, на китель наклеили два десятка медалей, вырезанных из фольги. Давид, мастер на все руки, приспособил за спиной у скелета фонограф с записью торжественной речи. Герой былых времен вышел на славу. Очень представительный. Установлен он был на табурете, задрапированном зеленым сукном (сукно стащили со стола в кабинете директора), в углу возле сцены, с тем расчетом, чтобы всякий входящий в зал замечал его сразу.

Хватало и бумажных птичек, и разноцветных лент, и портретов полководцев с тщательно подрисованными пышными усами.

Стулья в зале энтузиасты тоже не обошли вниманием. На каждый была налеплена бумажка с мудрым изречением — от "Тише едешь — дальше будешь" до "Пуганый майор курсанта боится".

Над сценой же висел самый главный лозунг: "Двадцать лет наша академия готовит из болванов боевых офицеров".

И вот настал знаменательный день. Занятия отменили, все драили здание, потом начищали сапоги, потом вертелись перед зеркалами. К часу дня начали прибывать гости.

Ну, во-первых, родственники курсантов. С одной стороны, это было замечательно, потому что приехали девушки. Своих-то барышень в академии было куда меньше, чем парней. Но с другой стороны, некоторые персоны лучше бы и не приезжали… как премьер-министр, например, ну его! Но он прибыл — он ведь тоже папаша. Юрис как-то сразу сжалась и поблекла в его присутствии. Алексу было в общем все равно, но на девчонку было жалко смотреть.

Во-вторых, приехали всякие разные большие чины, и это было вовсе нехорошо. Алекс переглянулся с Дитой. Пожалуй, они несколько перестарались с оформлением. Но менять что-либо было все равно уже поздно, оставалось расслабиться и ждать, как дело повернется.