Со временем Наталья поняла, почему достает их, только оставшись одна. Потому что если бы в тот момент в квартире находился кто-то еще, то опасное нечто вперило бы свой немигающий взгляд и в них. А в том, что его взгляд приносит несчастье, Наталья не сомневалась. Сама-то она пока защищена от воздействия взгляда, но как быть с другими, кто и понятия не имеет о существовании коридора с изгибающимися стенами, ДВЕРИ и того самого нечто, угрожающего и злобного, замершего за ее спиной?

Поэтому во сне требовалось как можно быстрее открыть дверь. Но в то же время нельзя и спешить. Вернее, нельзя продемонстрировать спешку, иначе… Иначе случится что-то очень плохое! Наталья просто знала это и никогда не задавалась вопросом о том, откуда.

Опасность была связана и с тем, что находилось у нее за спиной. Да, долгие годы то самое нечто выжидало, однако Наталья ощущала, что оно медленно, но верно приближалось к ней. На миллиметр каждый раз, но приближалось. Нет, нечто не обладало тлетворным дыханием – если оно вообще дышало! – не издавало при перемещении ни скрипа, ни шороха, вообще никак не выдавало своего присутствия. И тем не менее оно реально. Причем опасное нечто знало, что Наталья чувствует его, и получало от этого определенное удовольствие. Ибо ему было понятно, что рано или поздно оно настигнет Наталью – если та не успеет открыть дверь…

Но до этого было еще далеко. Очень далеко. Однако, как часто бывает во сне, расстояние вдруг внезапно сокращалось, и то, что раньше казалось километром, вдруг превратилось в миллиметр. Последняя песчинка упала на поддон песочных часов, и смертельная пружина того, что должно было случиться, до той поры сжатая и спрессованная, вдруг распрямилась – и ударила со всей силы, разрушив всю жизнь Натальи. И если бы только ее…

Каждый раз, стоя перед дверью, ощущая затылком присутствие чего-то злобного и жестокого, Наталья протягивала руку к створке – а та вдруг отодвигалась от нее. Вернее, неожиданно выяснялось, что до двери еще далеко… хотя вроде бы вот только что она была в непосредственной близости. Наталья делала шаг, дававшийся ей неимоверно тяжело, и снова оказывалась около двери. Но та внезапно снова перемещалась куда-то вдаль.

Всего три раза, да, только три раза за долгие годы, Наталье удавалось взяться за ручку. Как же у нее так получалось? Проснувшись и размышляя об очередном пережитом кошмаре, она приходила к мысли, что ей открылся во сне какой-то тайный прием, позволивший не только оказаться около створки, но и прикоснуться к ней. Однако, как ни старалась, Наталья не могла вспомнить, что же именно сделала, отчего дверь не ускользнула, как обычно. Подсознание, казалось, просто не хотело выдавать информацию.

Три раза она буквально ощущала невероятный жар дверной ручки, дергала ее на себя, тянула изо всех сил, но створка не поддавалась. Страшнее всего, что в те мгновения Наталья особенно явственно чувствовала: нечто, притаившееся у нее за спиной и внимательно наблюдавшее за ней, изготовилось к нападению. А значит, единственная для нее возможность спастись – это открыть дверь и войти… Куда именно, Наталья не имела представления. Но знала, что только там она будет в безопасности.

Только дверь не поддавалась. И за секунду до того, как нечто атаковало ее, Наталья просыпалась. Все три раза – посреди ночи. А потом не могла заснуть до утра, терзаемая подспудным, необъяснимым страхом.

Дважды, уже в зрелом возрасте, уже выйдя замуж и родив сына, Наталья обращалась к специалистам. Сначала к профессору-психиатру, лекции которого она когда-то посещала в институте. Тот слыл отличным диагностом. Наталья же боялась, что ее повторяющийся сон – тревожный симптом какого-то страшного заболевания.

Профессор, пыхтевший вечной трубочкой, внимательно выслушал посетительницу, а затем заверил, что никаким тревожным симптомом ее сон не является и что у каждого человека имеется собственный индивидуальный кошмар. Он даже поведал о своем – таковым у него оказалось старое заброшенное кладбище, около которого располагался его дом на окраине крошечного провинциального городка на Нижней Волге, в котором профессор, тогда еще сорванец-мальчишка, провел детство.

– Запомните, деточка: сны – это игры подсознания. Впрочем, и сознания тоже, потому что я не склонен отделять одно от другого. Ибо подсознание – такая же неотъемлемая часть нашего бытия, как и то, что мы обозначаем как сознание. Более того, именно подсознание является нашим настоящим сознанием. Оно движет всеми нашими поступками, чаяниями и желаниями. Однако это не вульгарный фрейдизм, о нет, деточка! Помнится, в конце шестидесятых я, тогда еще юный кандидат наук, как раз работавший над докторской, написал статью о том, что сознания, как такового, не существует. Что все то, что мы считаем окружающим миром, всего лишь иллюзия, а люди – заложники своих органов осязания, или, вернее, мозга, генератора фантазий. Что мы можем полностью изменить наше представление о реальности, если попытаемся перешагнуть через порог, отделяющий нас от того, что принято называть снами. Ведь сны, деточка, я уверен, реальны не менее, чем наше с вами бытие! Просто это бытие иной ступени, иной формы и иного порядка. Согласитесь, ведь бактерия или медуза – существа иной ступени, формы и порядка, чем, скажем, гомо сапиенс или индийский слон, хотя и не менее реальны. Так же и со снами!

Профессор рассказал еще много чего. Например, что статью его тогда, конечно же, «зарезали» и не пропустили. И еще, что честолюбивый психолог показал ее своему научному руководителю, могущественному академику, отчего молодого ученого чуть было не отчислили из докторантуры.

– Еще бы, деточка… ведь я поставил под сомнение основы марксизма-ленинизма! – улыбнулся профессор. – Вернее, взял в руки метафизическую кирку и стал ковырять ею материалистический фундамент советской науки. И тем не менее, время – всего лишь иллюзия. Материя же – отражение времени. Иллюзия – основа бытия. А бытие – это иллюзия. И то и другое – всего лишь отражение. Отражение того, чего не существует, но на чем зиждется все. А вот желания, и фантазии, и сны – это реальность! Кстати, теперь их можно зафиксировать при помощи измерения реакций мозга. Хотя, к сожалению, пока реакции, а не сами сны. Да, до самих снов мы еще не добрались, но рано или поздно сумеем открыть и эту дверь…