Карли развернула машину, направилась обратно к Портленд-Роуд — быстрее, чем следовало, но уж очень опасалась опоздать к педикюрше. Мозоль доставляет страдания, не хотелось бы пропустить прием. И задерживаться там не хочется — обязательно надо попасть в офис раньше клиента, мистера Мизери, и, если повезет, выкроить пару минут на срочные бумаги для предстоящих судебных слушаний.

Звякнул телефон — пришло сообщение. Доехав до перекрестка, она бросила взгляд на дисплей.

Во сне, милый мой. Карли содрогнулась при воспоминании. Дэйв из Престона в Ланкашире. Она мысленно называет его Дэйв Престон. По крайней мере, выставила на сайт знакомств свою честную фотографию — ну, разумно честную. Не рассчитывала на чемпиона Вселенной. Просто ждала симпатичного парня, не на сотню фунтов тяжелее и на десять лет старше, чем на снимке, который не станет весь вечер рассказывать, какой он потрясающий и как хорош в постели. Не слишком высокие запросы, правда?

Чтоб добавить горчички, самовлюбленный ублюдок повел ее ужинать в самый дорогой ресторан, который она выбрала для первой встречи, и по окончании предложил оплатить счет пополам.

Держа ногу на тормозе, Карли дотянулась, выхватила телефон из держателя и решительно уничтожила текст, сунув трубку на место с немалым удовлетворением.

Повернула налево под носом у белого фургона, прибавляя скорость.

Фургон сердито загудел, замигал фарами и повис на хвосте. Она выставила два пальца.

В грядущие дни и недели не раз будет горько жалеть, что читала и удаляла это сообщение. Если б не потеряла на перекрестке несколько драгоценных секунд, возясь с телефоном, повернула бы налево на полминуты раньше, и все, возможно, пошло бы совсем по-другому.

— Черная, — объявил сержант Гленн Брэнсон, держа над их головами огромный зонт.

Суперинтендент Рой Грейс посмотрел на него снизу вверх:

— Черная?..

— И никакая другая.

При росте в пять футов десять дюймов Рой на добрых шесть дюймов не дотягивает до младшего коллеги и друга и к тому же значительно хуже одет. Приближаясь к сорокалетию, не блещет красотой записного щеголя или идола светских вечеринок. Нос трижды сломан — один раз в драке, два в матчах по регби — и, слегка утратив форму, придает грубоватый вид в общем-то привлекательному лицу. Светлые волосы коротко стрижены, а ясные голубые глаза его давно пропавшая жена Сэнди всегда сравнивала с глазами актера Пола Ньюмена.

Чувствуя себя ребенком в кондитерской, суперинтендент глубоко сунул руки в карманы анорака, окидывая взглядом шеренги «альфа-ромео» на выставке подержанных автомобилей, сверкающих полировкой и дождевыми каплями.

— Мне нравится серебристая, темно-красная и темно-синяя. — Голос почти утонул в грохоте проехавшего позади грузовика, пронзившего воздух ревом клаксона.

Он воспользовался спокойным началом недели, чтобы смыться из офиса, взглянуть на пару машин, подмеченных на сайте «Автотрейдер», которые имеются у местного дилера.

Сержант Брэнсон, в кремовом макинтоше «Барберри» и сверкающих коричневых штиблетах, тряхнул головой.

— Черный цвет самый лучший. Увидишь, когда захочешь продать. Если, конечно, не собираешься сбросить с утеса, как предыдущую.

— Очень смешно.

Предыдущая машина Грейса, любимая красно-коричневая спортивная «Альфа-ромео-147», разбилась во время полицейского преследования прошлой осенью, после чего он до сих пор сражался со страховой компанией, которая, наконец, согласилась на жалкую компенсацию.

— Надо думать о таких вещах, старина. Незадолго до пенсии следует пересчитывать каждое пенни.

— Мне тридцать девять.

— Скоро сорок.

— Спасибо за напоминание.

— Ну, в таком возрасте старые мозги как раз начинают работать.

— Пошел в задницу! Черный цвет в любом случае не годится для итальянской спортивной машины.

— Черный всегда годится. — Брэнсон стукнул себя в грудь. — Посмотри на меня.

Рой внимательно посмотрел:

— Ну и что?

— Что видишь?

— Высоченного лысого остолопа с дурным вкусом в выборе галстуков.

— Галстук от Пола Смита, — обиженно объявил сержант. — Я цвет кожи имею в виду.

— Упоминание о цвете кожи запрещено Законом о расовом равноправии.

Брэнсон закатил глаза.

— Черный — цвет будущего.

— Да, но раз я такой старый, значит, не доживу до будущего, не увижу его, тем более стоя тут под дождем. Замерз совсем. Слушай, мне эта нравится. — Он указал на двухместную красную машину с откидным верхом.